прошлом, начнёт предпринимать, с его-то энергией, помноженной на надломленную психику. Собственно, тебе уже не раз и не два объясняли, что образование новых, альтернативных реальностей допустимо только в критических случаях, а в целом оно всё-таки нежелательно…
– То есть меня, если я перемещусь туда, его аппаратура не засечёт? – уточнил я, уже вполне понимая, что оказываюсь в ситуации тех космических морпехов из «Чужих». Типа ксеноморфов-то, будь добр, перебей на фиг, а вот атмосферные процессоры и прочие железки, «обеспечивающие процесс терраформирования», трогать не смей. Это же классика, мля…
– Ты абсолютно прав. И, как ты уже, наверное, понял, это самое ценное твоё качество.
– Ну да, осознал, не дурак. И что я конкретно должен делать?
– Конкретно – не дать ему убить напарницу и уничтожить хроноустановку.
– А с ним самим что делать? Поймать-арестовать?
– А вот это уже по обстановке. Сохранность оборудования в данном случае важнее. В идеале – обездвижить его до прибытия нашей группы захвата, которая отследит твой персональный сигнал. Помни, что мы за тобой наблюдаем, хотя при этом никакой связи с нами у тебя не будет. Исключительно из соображений безопасности, чтобы невозвращенец не засёк тебя раньше времени. Ну а если возможности дождаться спецов не будет или он попытается сбежать – ликвидировать объект на месте. То есть, проще говоря, убить.
– Ну да, мне же не привыкать… А что он может мне противопоставить? В смысле – чем он конкретно вооружён?
– В первую очередь в его арсенале может быть что угодно из того, что он смог найти на месте. То есть любое доступное оружие начала XX века. Поскольку их группа исследовательская, серьёзного оружия им по существующим правилам не полагалось. Максимум, что у них было, – парализаторы и средства индивидуальной защиты и маскировки, позволяющие на короткое время становиться практически невидимыми или менять внешность с помощью голограмм. В плане обороны то, что у группы было (прежде всего я имею в виду их штатные спецкостюмы), гарантированно защищает от пуль, осколков, электромагнитного импульса и радиации. Действие холодного оружия, крупнокалиберных огневых средств типа артиллерийских снарядов, химии и ядов они сильно смягчают. То есть по меркам времени, где группа находится, её члены практически неуязвимы. Но ты будешь снабжён спецсредствами из арсенала военных, которые все эти свойства их защиты нивелируют…
– Да, кстати, а как быть с экипировкой?
– Придётся перебросить её тебе прямо сюда. Экипируешься здесь и отправишься на место уже полностью оснащённым…
– Н-да, ну, что отказы не принимаются, я уже понял. Опять поймали меня на чистый интерес – сходить туда, где я ещё не был. И сколько у меня времени?
– Чем скорее, тем лучше…
– Тогда три-четыре дня на подготовку, обдумывание легенды и прочее. То есть свяжитесь со мной через трое суток, и я смогу дать вам список необходимого. Да, и точку «входа-выхода» я выбираю сам!
– Договорились…
Глава 1. В основном ознакомительно-лирическая. Импортный гость с бугра и разнообразные старорежимные оборонцы
«Мы продолжаем то, что мы уже много наделали».
Виктор Черномырдин
Квантунский полуостров. Военно-морская база Порт-Артур.
Берег какой-то из бухт. Раннее утро 21 августа 1904 г.
Холодной и вьюжной февральской ночью, в тот самый момент, когда я уходил на очередное «дело» (в который уже раз спасать то, до чего мне лично не было никакого дела), полоумный случайный водитель или прохожий (вот какой нормальный человек будет ездить, а тем более гулять по улицам, когда на градуснике минус двадцать, да ещё и с ветром?) мог запросто принять мою тёмную фигуру в нелепой обуви не по сезону и старом мешковатом пуховике с нарочно надвинутым пониже на глаза капюшоном за какого-нибудь особо морозоустойчивого маньяка, вышедшего на тропу безнадёжной и бессмысленной войны с тараканами в собственной голове.
Но, кажется, я всё рассчитал верно, и не было в этот не слишком располагающий к оздоровительным моционам час на окрестных улицах никаких людей, а машин за всё время проехала всего пара, да и то где-то в отдалении, там, где дороги шире и снегу поменьше. Камер «большого брата» и прочих рудиментов высокотехнологической цивилизации поблизости тоже не было – этот момент был проверен уже неоднократно. У нас вообще народ простой, и видеонаблюдение включается либо по большим праздникам, либо во время инспекций городского начальства.
И только в сторожке с давно погасшими окнами, неподалёку от железнодорожного полотна, побрехивал в своей конуре большой, но глупый цепной двортерьер. Да и то делал он это явно не потому, что учуял меня, а просто дежурно отрабатывая хозяйский харч.
Свою «точку входа-выхода» я на сей раз наметил у перехода через железную дорогу, там, где улица давным-давно погибшего не самой хорошей смертью космонавта Комарова заканчивалась, упираясь в нашу невнятную промзону. Тёмные, плохо различимые за метелью многоэтажные жилые коробки спящих городских кварталов остались позади, слева были последние (принадлежавшие сейчас вообще непонятно кому) уцелевшие домишки частного сектора и закрытый (теперь, скорее всего, уже без каких-либо внятных надежд на возобновление продаж) автосалон с логотипом Pegiot на фасаде. Слева тянулись не слишком капитальные постройки шиномонтажки.
Ну а если пересечь железную дорогу по недавно снабжённому новомодными барьерами с предупредительными надписями и табло (раньше здесь была просто тропа между заборов) переходу и немного пройти прямо – упрёшься в «весёлую» улицу Цветочную, знаменитую в основном тем, что здесь располагается городской морг и бюро судебно-медицинской экспертизы вкупе с конторой ритуальных услуг с милым и романтичным названием «Тихая обитель». Ну а за двухэтажным зданием морга – опять частный сектор, заброшенный парк (сейчас – практически лес), носивший когда-то имя «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина, и ТЭЦ. Но так далеко я заходить и не собирался. Тем более что необходимые для моего «точного наведения» при перемещении массы металла присутствовали вокруг в немереном количестве – столбы, рельсы, гаражи, трубы и прочее.
Под подслеповатым, желтоватым светом редких придорожных фонарей я миновал торчащую на развилке улиц бетонную стелу с буквами «Орджоникидзевский район» (никто уже не помнит, кто такой вообще был товарищ Серго, а район назван всё так же в его честь – этакий рудимент не очень давнего прошлого), перешёл дорогу, а затем и железку. Огляделся – никого. Потом свернул с протоптанной дорожки влево и, проваливаясь в глубоком снегу, залез в заброшенные, недостроенные ещё с позднесоветских времён кирпичные гаражи. В этих лишённых окон и дверей, но тем не менее имеющих крышу стенах я стянул с себя пуховик, который свернул и, убрав в прихваченный с собой шестидесятилитровый мусорный
