там уже сирень цветёт. А какие ночные экскурсии…
– Вы имеете в виду, – осторожно спросил я. – Те же экскурсии, что и здесь?
Алекс сел прямо и посмотрел с предубеждением.
– Нет, блин, Третьяковки я давно не видел.
– Ага, ага… – я понятливо покивал. На самом деле, ничего не понимая… – А Владимир – это тот, о ком я думаю?
– Володя – это Володя, – отрезал шеф. – Что бы ты там себе не думал. Паркуйся давай, на Сапсан опоздаем.
Кроме прочего, новый знакомый снабдил нас билетами на поезд. Отправление – пять сорок пять утра.
Это означало, что ни сегодня, ни вообще в ближайшее время с Мириам я поговорить не смогу…
– Не переживай, мон шер, – Алекс похлопал меня по плечу. – Всё образуется, – он словно бы угадал мои мысли. – В Сапсане мы с тобой позавтракаем… Говорят, у них там чудесный вагон-ресторан. Потом – поспим. А когда проснёмся – всё будет по-другому. Это я тебе обещаю.
Особняк по ночному времени был пуст, так что ни расспросов, ни разговоров. Мы быстро собрались – Алекс успел черкнуть пару строк девочкам, прилепив послание магнитиком на холодильник, – и вновь вышли на крыльцо, ожидая такси.
Закурили. Я меланхолично подумал, что надо бы запастись сигаретами, а потом вспомнил, что в Сапсане курить нельзя. Огорчился. А потом огорчился ещё раз – месяц назад меня, как некурящего, такие вопросы попросту не волновали…
– А что, в каждом городе есть свой… экскурсовод?
Время тянулось медленно. А мной овладел "дорожный мандраж". Хотелось уже сесть в вагон, ощутить стук колёс, равномерное покачивание поезда, спросить у проводницы чаю и смотреть, смотреть в окошко на пробегающие поля…
– У нас это называется дознаватель, – к ногам Алекса жался некрупный саквояж, в котором помещались разве что бритвенный прибор и пара белья. – А вообще… – он пожал плечами. Словно бы говоря: монстрам без разницы, где жить: в столице, или провинциальном Бобруйске.
– И что они… так же, как мы с вами?
– По-разному, – пожал плечами шеф. – В меру фантазии.
Признаться, до конца я этого так и не понял. Из полунамёков и оговорок выходило, что некоторым из ныне живущих – таким, как Гиллель, отец Прохор и мой непосредственный начальник – век отпущен гораздо более долгий, чем другим.
Впрочем, в живучести шефа я убедился сам. Я видел, какую рану оставил в его груди Лавей. Я точно знал, что с такими ранами не живут. И тем не менее – факт. Про святого отца я вообще не знаю, что и думать… Там, в подземелье, мне явственно виделась высокая, чуть сутулая фигура глубокого старца, с бородой, в монашьей скуфейке… Но это была всего лишь тень на стене.
Раздался громкий в ночи шорох шин, и такси призывно мигнуло зелёным маячком. Мы спустились с крыльца.
– Погодите, – я вдруг понял, что не давало мне покоя. – А как же мы без оружия? В поезд-то поди, с пистолетами не пустят…
– Про пистолеты не твоя забота, кадет, – успокоил шеф. – Надеюсь, ты свои дома не оставил?..
– Обижаете.
– Об остальном не беспокойся.
Я поёжился. Как-то стрёмно выходило. Чужой город. К тому же – раза в два больше, чем наш… Чужие улицы, неведомые опасности… А мы – словно голые. Револьвер и два пистолета – курам на смех.
– Поедем с комфортом, – сообщил Алекс, когда такси оставило нас у терминала Московского вокзала. – Совет расщедрился на первый класс.
– Совет?
Я не слушал, о чём разговаривали шеф с Владимиром в пивной. Думал о Мириам, несколько раз пытался дозвониться… К тому же, часть моего внимания занимал вервольф Митроха. От него шла волна незнакомой силы, и я много времени потратил на попытки определить: нравится она мне, или нет.
– Строительная компания "Семаргл инкорпорейтед". Одна из крупнейших на рынке недвижимости. Руководитель и основной держатель акций – Пантелей Митрофанович Лесной. Совет поручил нам разобраться с небольшой проблемкой, возникшей с этой компанией.
Пройдя через просторный, ярко освещённый холл, мы вышли на перрон. Стрела поезда, бело-синяя, с хищным заострённым носом, уже принимала пассажиров.
Алекс показал билеты, и проводник – парень просто таки модельной внешности – подобострастно склонившись, указал направление.
– Вот он, ваш вагончик, – залебезил он перед шефом. – Ножку извольте на приступочку поставить, а уж я вас поддержу… – проводник попытался ухватить его за локоток.
– Ручку убери, родной, – в тон посоветовал шеф проводнику. – Не терплю амикошонства.
Не раз я замечал, как определённого сорта люди ведут себя с Алексом. Запах, что ли, чуют?.. Ауру власти, уверенности в себе, присущую лишь потомственным аристократам? Впрочем, сам я никакого пиетета, кроме профессионального, перед шефом не испытывал.
Кресла были кожаные, кремово-серые. Между ними – столик на хрупкой с виду подставке. Титановый сплав? – подумал я мельком.
Посадочных мест было четыре, но соседей у нас пока не было. Так что разговаривать можно было свободно…
– Годовой доход Семаргла – двести миллиардов рублей. Сорок тысяч постоянных сотрудников, филиалы в Новосибирске, Томске, Москве и Перми, – продолжил шеф тоном лектора, устроившись в одном из кресел – по ходу движения. Мне же предстояло сидеть против. Не люблю, честно говоря. Но не собачиться же с ним…
– Позавтракать не желаете? – рядом возник тот же красивый бортпроводник. – Блинчики, запеканочка со сметанкой, чаёк…
Мне его заигрывания не нравились.
– Спасибо родной, – улыбнулся шеф. – Но мы лучше в вагон-бистро прогуляемся.
– Ну тогда… – растерялся холуй. – Не буду вам мешать?
– Не мешай, – великодушно разрешил Алекс.
Проводник испарился. На других пассажиров он не обращал никакого внимания…
– Почему он так перед вами пресмыкается? – спросил я. – Вроде нормальный парень.
– Передо мной? – делано удивился шеф. – Я тут совершенно ни при чём.
Я моргнул.
– А кто тогда?
Алекс закатил глаза, а потом фыркнул негромко, себе под нос.
– Посмотри на него внимательно, кадет.
– Но…
– Это приказ.
Вздохнув, я послушался. Обернулся, высунув голову из-за спинки… Красавчик как раз помогал с багажом двум симпатичным девчонкам лет двадцати. Я стал рассматривать девчонок. В модных плащиках, перетянутых на осиных талиях, с одинаково распущенными по спине завитыми волосами, у одной – рыжими, у второй – чёрными. Девицы были умело накрашены – это в пять утра! На высоких шпильках… На шоппинг намылились, – не к месту подумал я. – В столицу.
– На проводника смотри, – напомнил шеф.
Я смутился. И наконец-то сообразил посмотреть на ауру парня. Этим умением я тоже овладел недавно. Антигона научила…
– Чёрт, – тихо сказал я и повернулся назад, к Алексу. – Он же суккуб.
– Ага, – осклабился шеф. – Писюньковый злыдень. Они часто
