Перед одной из них снова пришлось ждать. Человек в мантии довольно долго беседовал с Чебреном, прежде чем Влада пригласили.
Он оказался в рабочем кабинете, уставленном шкафами с прикрытыми створками. Что там хранилось — книги, свитки или образцы с раскопок, — оставалось только догадываться. Из украшений в кабинете имелась только грубо исполненная скульптура — человекоподобное существо, протягивающее к небу ладони.
Чебрен сидел за небольшим столом, его сложенные руки покоились на стопке пожелтевших бумаг. На нем было что-то вроде монашеской рясы из простой серой ткани. Длинные седые волосы были собраны в пучок на макушке, делая старика похожим на древнего азиатского вождя. Это не мешало ему выглядеть несколько по-домашнему, и никакого трепета перед лицом правителя Влад сейчас не испытал.
— Здравствуй, друг, — настороженно произнес старик, оглядывая Влада с ног до головы. — Помню тебя, виделись.
Его помощник не ушел, он тихо сидел в дальнем углу, держа руку в складках мантии. Влад был уверен, что там прячется какое-то оружие.
— Печально, что Просвещенный магистр ре Аматис не пришел с тобой. Настоящее горе для всех нас.
— И для меня, редре, — сдержанно кивнул Влад. Он ждал, когда ему позволят заговорить о главном.
— Так ты утверждаешь, что Аматис произвел тебя в Просвещенные магистры? — Чебрен прищурился.
— Именно так.
— Был ли он в себе в этот момент?
— Что? — Влад не сразу понял вопрос. — Ах да, конечно! Его волю подтвердили нотариус и местный префект. У меня все документы с собой.
Он сунул было руку в сумку, но Чебрен остановил его жестом.
— Не нужно, друг. Я верю тебе и воле покойного магистра. Но, видишь ли, его поступок несколько противоречит правилам Академии. Аматис мог передать тебе какие-то свои полномочия, но… Процедура посвящения в ученые не так проста. Я хочу сказать, что не гарантирую тебе сохранения звезды в будущем. Вряд ли Магистрат одобрит и утвердит этот статус за человеком, не имеющим за спиной никаких научных достижений.
— Мне плевать на звезду, редре, — набрался наглости Влад, которого уже начал раздражать этот подозрительный тон, да и тема разговора в целом. — Забирайте ее прямо сейчас.
— Вот как? — удивился старик. — Зачем тогда он тебе ее отдал?
— Только для того, чтобы я смог добраться до вас. — Мысли Влада наконец начали выстраиваться в относительно стройные ряды. — И рассказать о том, что ему удалось узнать.
— Хм… что ж, я тебя слушаю.
— Разрешите один вопрос, редре. Великий Магистр ре Фаустин доложил Магистрату о последнем сообщении Аматиса?
— Мм… — Чебрен неопределенно пожевал губами. — Видишь ли, друг, сейчас у нас очень напряженное время. Магистрат проводит по два-три заседания в день, и каждую минуту идут разного рода сообщения. О чем именно ты говоришь?
— О нападении на столицу Мира, которое произойдет в день запуска роторов.
— Было такое, — неожиданно быстро откликнулся помощник Чебрена. — Зачитывалось донесение о возможности провокационных акций со стороны последователей Черного солнца. Именно от Аматиса. Там еще говорилось, что основными участниками могут быть усоды-нелегалы.
— Н-да, припоминаю, — неуверенно кивнул Чебрен.
— Это все, что вам передали? — не поверил своим ушам Влад.
— Мы частенько получаем предупреждения о каких-то неведомых опасностях и угрозах. Часто сами темные распускают такие слухи и запугивают живых. А у тебя есть что добавить?
— Добавить? — Влад был ошарашен. — Это совершенно не то! Аматис говорил совсем о других вещах!
— Спокойно, спокойно, друг! И о чем же говорил Аматис?
— Редре, выслушайте меня! — Влад вскочил. — Я обещал Аматису рассказать вам все, что знаю, и я это сделаю! Если вы мне не поверите, вы предадите его!
Помощник вдруг поднялся из своего угла.
— Эй, парень! — он довольно враждебно посмотрел Владу в глаза. — Не забывайся. Ты разговариваешь с Великим Магистром. Тебя приняли в этих стенах только из уважения к покойному Просвещенному магистру.
— Простите… — Влад сел. — Я объясню. Разговор не о провокациях, а о самом настоящем нападении. Аматис подробно все рассказал Фаустину. По всей столице расставлены зеркала. На самом деле это комплексы для передачи материальных тел на расстояние. Поверьте, я сам попал к вам через такую установку. Их испытывали в котлованах, мы с Аматисом видели следы. Там же мы встретили двух свидетелей, которые видели, как гурцоры перегоняли туда-сюда отряды вооруженных усодов. Один из свидетелей — Большой Беледин — вы должны его знать. Еще один человек сказал, что нападение намечено именно на день восхода Черного солнца. Запуск роторов станет началом гибели Вантала, это будет катастрофа…
Влад продолжал говорить, убеждать, при этом он порой путался и повторялся, но в целом был довольно убедителен. Когда он в пятый раз потребовал проверить все столичные площади с зеркалами, Чебрен его остановил.
— Довольно, друг, мы тебя поняли. Считай, что ты выполнил клятву, данную Аматису. Скажи, он больше ничего не просил передать?
— Ничего.
— Точно? Ты не ошибаешься?
— Редре, мы разговаривали с ним всего пару минут. А еще через несколько минут он умер. Я помню все его слова, до последней буквы.
— Угу… — Великий Магистр задумался. Вдруг он повернул голову к помощнику: — Выйди!
— Но, редре… — растерялся тот, однако через секунду уже закрыл за собой дверь под непреклонным взглядом Чебрена.
— Значит, больше ничего? — старик заговорил вполголоса. — Он не просил, чтобы мы устроили тебя при Академии, дали содержание?..
— Нет. Только то, что я сказал.
— Ясно… — Чебрен подпер голову ладонями. — Аматис был очень порядочным и самоотверженным человеком. И теперь я убеждаюсь, что ты искренен в своих желаниях помочь. Вы оба искренни. Но, видишь ли, это мало что может изменить. Запуск Роториума не будет отменен, это слишком серьезное событие. И зеркала с площадей не уберут. Любое необоснованное притеснение Темного Знания — минус в нашем влиянии на живых. Аматисом двигали высокие чувства, но я знаю и другое — он был прежде всего солдатом. Хорошим солдатом, самым лучшим. А солдату всегда нужен враг.
— Что это значит?
— Я верю всему, что ты рассказал. И все же Аматис мог сделать неверные выводы из своих наблюдений. Он всегда был излишне насторожен по отношению к темным. Потому и не стал ученым, а остался навсегда солдатом. Дипломатия — это не для него. В общем, боюсь, я ничего не смогу изменить в ходе грядущих событий. Вантал принадлежит не мне. И Магистрат тебе не убедить. Все слишком хорошо складывается, чтобы позволить никому не известному гонцу омрачить великий праздник Истинного Знания. Вот так, дружок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
