так обладает величием, потому что принц, потому что сын короля. Юноша не думал, что его друг глуп: Агерден не стал бы тратить свое время на идиота, даже из богатой и знатной семьи, но больше подобных вопросов Питу не задавал.
Наставник начал перечислять основные торговые пути на побережье, сыпал названиями портов и численностью торгового флота разных государств, затем добавлял цифры годового оборота золота и зерна. Ринго поймал себя на мысли, что сегодня плохо запоминает точные факты. Все же разговор с отцом плохо повлиял на его способность усваивать информацию. Он снова разозлился: «Сотни раз говорил же себе, что ничего не должно смущать меня, что ничего не должно отвлекать от поставленной цели. Надо будет спросить у наставника, как контролировать чувства полностью, или хотя бы сделать так, чтобы они не мешали».
Агерден закончил сыпать цифрами и фактами:
- Три четверти часа я буду отсутствовать, так что можете немного отдохнуть. Хотя отдых вам и не нужен, расцените этот перерыв, как подарок богов.
Ученики дождались, когда Агерден покинет аудиторию, после чего начали разговаривать. Лиара спросила у Пита:
- Поможешь мне вечером с начертанием фигур?
- Конечно, - охотно согласился друг Ринго, которому легко давались предметы, связанные с точностью и аккуратностью.
- А я смогу присоединиться к вам? - юноша подумал, что это звучит так, словно он напрашивается, но ничего не мог с собой поделать.
- Конечно, как можно отказать сыну короля, - улыбнулась девушка, и Ринго ответил своей улыбкой, добавив:
- Как хорошо, что мне не приходится приказывать. Я думаю, что еще устану от этого.
- Мне думается, что власть над людьми — не та вещь, от которой можно устать, - заявил Пит, - от власти можно одуреть, но устать — это вряд ли.
- Хоть я и сын короля, - усмехнулся Ринго, - но пока ничего не могу тебе ответить по этому поводу. Та крупица власти, которой я обладаю, не сильно отличается от твоей, а в ряде случаев, даже меньше.
- Но однажды все изменится, - сказал Пит, тактично умолчавший, что трон Ринго получит только в случае смерти короля.
- Конечно, - согласился юноша. - Нет ничего неизменного, кроме Богов, да даже Боги меняются. Как думаете, почему Агерден сделал перерыв?
- К нему приехали гости из его родного города, - ответил Юртике, самый младший в их группе и добавил, - простите, друзья, что так вклинился в вашу беседу. Я просто случайно услышал разговор двух слуг. Я думаю, что сегодня перерывов будет больше, чем обычно.
- Забота о гостях — это священная обязанность человека, - заявил Пит с таким видом, словно изрек какую-то мудрость.
- Но не все гости приходят с добром, - парировал Ринго, - нашему королевству не очень везет на гостей.
- Ну, твой дед и твой отец научили их правилам приличия, - напомнила Лиара.
- Уроки нужно регулярно закреплять в памяти, чтобы лучше усваивались, - теперь уже банальность сказал Ринго.
Долгое время его народ оставался легкой добычей для хищных соседей, несколько раз вопрос стоял о полной утрате независимости и растворении в чужих этносах, но появление пушек и пороха изменило баланс сил. Дед Ринго сделал ставку на артиллерию, благо рудники королевства обеспечивали возможность массового производства орудий. И за двенадцать лет границы королевства стали неприступными для любого внешнего врага, затем еще двадцать лет правления деда Ринго представляли череду мелких войн и столкновений с соседними государствами. Отец называл их «выравнивание границ». В реальности королевство увеличило свои размеры на треть, присоединив две равнинных провинции, что позволило обеспечить население собственным зерном, так что с тех пор народ Ринго перестал бояться голода.
Баприн Сильный продолжил политику деда, только аппетит его вырос. И для этого имелось весомое основание: сильная, хорошо обученная армия, с самой мощной артиллерией. Агерден как-то упомянул, что даже в Северной Империи нет столько пушек. Но кроме армии отец Ринго активно приобретал союзников, делая упор на кочевых племенах, так как кавалерия оставалась самым слабым родом войск королевства. Так что постоянные гости из восточных степей перестали удивлять подданных Баприна.
Но не всем знатным семьям нравилось такое положение дел, так как укрепление армии проводилось за счет увеличения налогов и ограничения свобод дворянства. Баприн опирался на горожан-ремесленников и свободных крестьян, а также шахтеров, работавших на рудниках по найму. Ринго понимал, что это правильный шаг для укрепления королевской власти, но он с трудом пересиливал себя при общении с людьми низкого сословия. Не малую роль в этом сыграл и наставник: Агерден относился к неблагородным с презрением и снисходительностью. «Помыслы людей низкого происхождения грубы и примитивны, им неведомы понятия чести и благородства, они не могут владеть своими стремлениями и чувствами, так что задача благородного человека направлять их деятельность в правильном направлении, но никак не пытаться приблизить к себе.»
Пит придвинулся к нему вплотную и прошептал:
- Хочу сегодня в «Дом любви». Пойдешь?
Ринго на мгновение задумался, взглянул на Лиару, почувствовал, что начинает краснеть, но потом вспомнил предыдущее посещение салона, немного поругал себя за потакание зову плоти, и согласился:
- Да, мне нравится эта мысль.
Лиара, похоже, обиделась на то, что юноши шепчутся, поэтому молча отвернулась: не пристало благородной женщине высказывать неудовольствие мужчинам. Ринго же подумал: «Ничего, наступит время, когда мы сможем быть вместе».
Глава 2
Календарное лето закончилось, но только треклятая жара никак не заканчивалась. Выматывающая, иссушающая тело жара, будь она проклята. Хлокит, имперский вербовщик первого класса, вытер платком пот с шеи и поправил соломенную шляпу, защищавшую от лучей солнца. И будь оно проклято, светило.
В жаре он все же видел один положительный момент: те дороги, по которым двигался его отряд, еще не привели к имперскому стандарту, так что первый же дождь превратит их в грязевые ванны, но пока повозки медленно катились по утрамбованной земле, которую почему-то даже на картах именовали дорогой.
Дороги, письменность и законы — три имперских столпа. Все остальное — производные. Дороги превращали территории в провинции, письменность позволяла передавать знания, а закон следовало чтить, так как только он превращая дикость и хаос в порядок. И вот все эти три
