беззаконие. Она по три порции зараз кормила меня вымышленными историями о том, как он убивал плохих людей при помощи одного лишь листка бумаги и спасал невинных жертв из западни, не моргнув глазом. Якобы даже существует целая супер-пупер-секретная организация, с древних времен воспитывающая самых искусных воинов, живущих прямо среди нас. Вот уж кому стоило бы поступить на филологический, а еще лучше на факультет чокнутых лжецов. Но я ее не винила, думаю, она просто по уши была влюблена в отца, даже после того, как он ее бросил одну, беременную мной.
Мама без конца уверяла, что ему пришлось пойти на эту жертву, чтобы защитить нас от злых людей, но реальность оказалась куда прозаичней. Я разыскала «героя» после ее смерти. Как вы думаете где? Спойлер: в прокуренном трейлере на окраине Бостона. Там, под звук поездов и звон бутылок, некто по имени Шерман Лонсдейл, больше напоминающий откормленного хряка, чем легендарного ассасина, сообщил, что ему на нас плевать, а потом в доказательство смачно харкнул мне под ноги, едва не попав на потрепанные школьные туфли. Не дослушав его скупое «пошла ты», я выбежала из трейлера и плакала так сильно, как никогда раньше, поклявшись перепроверять все сказанное трижды, чтобы не угодить в одну и ту же засаду снова. Не то чтобы я ожидала, что мамины сказки окажутся правдой, просто увиденное и услышанное было абсолютной противоположностью образа любящего отца, готового оставить семью ради благой цели.
Вот основная причина, по которой я желала получить эту специальность, – чтобы знать корни всего. Да, легенды и мифы, безусловно, прекрасны, но реальные истории, которые за ними стоят, – чаще всего нет. Люди могут верить в то, во что хотят, но я, будучи однажды обманутой, предпочитала оставаться сторонником фактов. Поэтому, изучая культуру народов, живущих на берегу Амазонки, во время утренней лекции в очередной раз подняла руку.
Профессор скривил тонкие губы и переключил слайд. Я изо всех сил постаралась не смотреть на каменное изваяние на экране, чей взгляд казался настолько живым, что даже через полотно на стене вызывал мурашки по всей спине.
– Вам что-то не понятно, мисс Грей?
– Сэр, вы только что сказали, что Эльдорадо не миф. – Стоило огромных трудов не закатить глаза и подавить улыбку.
– У вас есть доказательства обратного? – Он скептически выгнул седую бровь и усмехнулся.
– А как же насчет обрядов посвящения у индейцев, во время которых вождя покрывали золотой пылью, называя его Эль Дорадо, что фактически означает «золотой человек»?
– И откуда, по-вашему, взялось то золото?
– Кучка потали – еще не целый город, – парировала я.
– Некоторые платформы, на которых вождей чествовали, целиком состояли из золота, как и посуда, украденная конкистадорами, стоит мне перечислить другие обнаруженные артефакты?
Сделав вид, что задумалась, я перебирала аргументы, выигрывая время.
– И все же сам город ведь так и не был обнаружен. – Жалкая попытка, но спор есть спор.
– Тот факт, что местные власти запретили поиски из-за скопления паломников, не говорит, что история завершилась. Снимки и анализ показали, что в бразильском штате Акри находится сеть траншей, предположительно появившаяся с двухсотых по тысячадвухсотые годы нашей эры. Там мог бы уместиться целый город с населением в шестьдесят тысяч человек. Даже в Европе в то время он был бы одним из самых крупных. На сегодняшний день в научном сообществе существует ряд открытий, доказывающих, что в подобных городах в бассейне Амазонки проживали в общей сложности несколько миллионов человек, включая племенные группы, чей быт изобиловал золотом, но все это по-прежнему надежно укрыто джунглями. И это, мисс Грей, как погружаться в мировой океан без скафандра и кислородного баллона в попытке разглядеть, что же там на дне. Вы не можете утверждать, полагаясь лишь на исследованную часть местности.
Мне не оставалось ничего, кроме как вымученно улыбнуться и кивнуть, и профессор продолжил лекцию, рассказывая новую легенду о звере, чьи глаза цвета тропического леса гипнотически воздействовали на любого, кто осмеливался в них взглянуть, но это было последним, что жертвы видели. Я приказала себе сидеть смирно, чтобы не поднять руку и не спросить, кто же тогда поведал о нем, если никого не осталось в живых после встречи, но взгляд каменного идола на экране по-прежнему буравил меня сквозь кожу. Словно я сама прямо в эту минуту подвергалась гипнозу.
* * *
– Два «Гиннесса» и клубничную «Маргариту» для пятого! – выкрикнула Рин, пробегая между посетителями. Она изящно лавировала от столика к столику, пока я орудовала за стойкой, поочередно болтая с несколькими завсегдатаями и теми, кто прибыл в город на соревнования. Бар был набит под завязку, так что свидание моей подруги пришлось перенести на неопределенное время. Но ее это, кажется, ничуть не расстроило, ведь здесь столпилось еще больше яхтсменов, чем в разгар дня на набережной. Через три недели все они разъедутся, и в Уилмингтон наконец-то вернется привычная тишина.
– Ты когда-нибудь каталась на «Cobalt 222»? – протянул подвыпивший блондин, подпирая кулаком тяжелую от алкоголя голову. Он пытался неуклюже флиртовать уже около часа и выглядел вполне безобидным, а мне, видит бог, нужны были чаевые и эта работа. Пытаясь сохранить вежливый тон и подозревая, что речь идет о яхте, я ответила:
– У меня морская болезнь, – после чего виновато улыбнулась и перешла на другой конец барной стойки, где музыка звучала громче, чтобы ответ прилипалы потерялся в шуме. Внезапно появилось ощущение, что кто-то прожигает меня взглядом, оно было таким ощутимым, как если бы его обладатель в эту минуту дотронулся рукой до моих волос. Я оглянулась, но тот блондин печально глядел в свой стакан, больше не обращая на меня никакого внимания.
Я не пыталась набивать себе цену или казаться недотрогой, просто за эти годы многому научилась, в частности тому, как оставаться целостной, будучи одной. Из-за всей этой истории с отцом и маминой смертью я выросла с искривленным восприятием того, что можно назвать нуждой в партнере. До определенного момента все мои отношения строились на отчаянной жажде быть любимой, что было постыдно, ведь порой я превращалась в ту самую навязчивую подружку, которая впадала в панику всякий раз, когда ее бойфренд пропускал телефонный звонок или где-нибудь задерживался. Этот метафорический удушающий захват был по плечу немногим, поэтому меня чаще всего бросали, что только подкрепляло в голове знакомый сценарий.
Но это было до того, как в моей жизни появился человек, который все изменил. Он был эталоном сдержанности и чуткости, никогда не пренебрегал моими чувствами, точно знал, когда демоны требовали покоя, но
