не кормил враньем и пустыми обещаниями. Он просто был рядом, а я слишком быстро привязалась к чувству комфорта и осознала, что бывают вещи поважнее любви. Дэмиен исцелил мои раны своими теплыми улыбками и глубоким мелодичным смехом, мы строили планы на будущее, мечтали объехать весь мир и… может быть, даже завести домашнее животное. Но порой жизнь решает за нас, лишая права выбора, не оставляя возможности сказать последнее слово.
Знакомая клокочущая боль поднялась в животе и начала разрастаться с такой скоростью, что я едва успела взять свое лицо под контроль, пока веселая маска не сползла с него, являя миру все, что оставалось скрыто.
– Эй, Рин! Присмотришь за баром минуту? – окликнула я подругу, та обернулась и в знак подтверждения лишь вскинула вверх большой палец, не переставая болтать с парнями, сидящими у окна.
Я вышла из-за стойки, стараясь не споткнуться о собственные ноги, пока хваталась за мнимое спокойствие, пробираясь к выходу для персонала. Как только мне удалось выбраться наружу, в тесный переулок, все тело скрутило сильной болью, пришлось упереться руками в колени, чтобы не упасть.
Странно, как легко душевная боль может превосходить физическую, каждый раз удивляя меня, как в первый. Я пыталась дышать глубоко и ровно, закрыв глаза, позволяя слезам капать на грязный и все еще горячий асфальт, где они вскоре испарялись. Здесь было так тихо, что мысли, наполняющие голову, звучали оглушительно громко, но я не давала им времени, чтобы завладеть сознанием, мой рот двигался сам по себе, пока губы шептали знакомую мантру.
– Давай же, давай… – стиснув зубы умоляла, перебивая всхлипы и панику. Грудная клетка просто разрывалась, словно набитая миллионами мелких осколков, впившихся в нее изнутри.
«Я люблю тебя, Элси…»
– Нет, нет, нет! Заткнись, замолчи! – почти прокричала, мотая головой. – Тебя нет. Нет…
Мои глаза все еще оставались плотно зажмуренными, но я знала, просто знала, что это не более чем плод моего воображения. Болезненное видение, которое я желала прогнать, пока боль не сломала меня окончательно. В голове абсолютно неосознанно и хаотично всплыла недавняя история профессора, и я, должно быть, рехнулась настолько, что мой воспаленный мозг выдал:
– Если ты существуешь, приди и забери мою душу.
Забавно, ведь чаще всего в периоды, предшествующие падению, люди молят о чем угодно, только не о смерти. Они просят о спасении, перебирая любые известные молитвы, готовы барахтаться на поверхности из зыбких возможностей, лишь бы выкарабкаться, выжить, получить еще один шанс, я же свои все истратила. Теперь не осталось сил на борьбу, я потеряла слишком много, в том числе и часть своей души, так что с того, если монстр с глазами цвета джунглей поглотит ее остатки, вырвав мое сердце с корнем, чтобы оно никогда больше не познало той боли…
Перебивая гудение в висках, из меня вырвался одинокий истеричный смешок, слишком громкий для моих собственных ушей. Я просто идиотка, умоляющая несуществующего зверя из легенд исполнить мою волю, стоящая в темном переулке на грани панической атаки. Что может быть глупее? Но эта мысль каким-то образом распутала узел у меня в груди и помогла начать дышать ровнее.
– Ты можешь это сделать, ты можешь, слышишь? У тебя отлично получается, Элси… вот так, – сделала паузу, чувствуя, как сердце успокаивается, – дыши, ты можешь это сделать…
Продолжала повторять себе это, пока не пришло облегчение, а затем выпрямилась, вытирая щеки, и улыбнулась больше по привычке, чем от искренней радости.
– Вот видишь, Элси, ты настоящая умница, – сказала с триумфом, радуясь результату. И, глубоко вздохнув, поспешила вернуться к работе, готовая сверкать ослепительной улыбкой до конца ночи, совершенно позабыв о словах, что так беспечно бросила в пустоту.
Глава 3
Джош
Какой черт меня понес в Северную Каролину в самый разгар яхтенного сезона? Это адское пекло могло посоперничать даже с Луизианой. Я всей душой презирал открытую одежду, о чем пожалел почти сразу после приземления.
Линк вскрыл координаты последнего места, где камеры слежения заметили Элси, и я ожидал, что им окажется тихая деревушка в Мэне или, может быть, ферма в Техасе, но никак не один из крупнейших городов в не самом отдаленном штате. Уилмингтон насчитывал более трех сотен тысяч человек и в эту пору буквально излучал ауру всеобщего гостеприимства.
Когда люди хотят исчезнуть, они выбирают что-нибудь неприметное и безлюдное, становятся отшельниками, вечно оглядываются по сторонам и втягивают шею, будто это сможет помочь спрятаться. Девушка за барной стойкой не была похожа на беглянку. Ее длинные волосы оказались выкрашены в цвет сирени – тот же оттенок, что и вся одежда на ней, и ее смех был таким громким, что перекрывал весь остальной шум в баре. Она лучезарно улыбалась посетителям, когда рассказывала очередную шутку, слишком рьяно протирая деревянную стойку, и это никак не вязалось с фотографией, прожигающей внутренний карман моего пиджака. Там была запечатлена блондинка с пронзительными карими глазами и непроницаемым лицом, которая упрямо смотрела в камеру, не подавая даже намека на ямочки на щеках. Я снова перевел взгляд за стойку, где барменша застыла на миг или два, погрузившись в собственные мысли, а потом, окликнув напарницу, покинула пост, направившись в сторону служебного выхода. Ее легкая походка казалась почти невесомой, и вся она выглядела как дитя двух эльфов, живущих на облаке из сахарной ваты. Двойная дверь за ней закрылась, и я встал, бросив двадцатку на столик, так ничего и не заказав.
Пара ребят протолкнулась мимо меня у центрального входа; от жаркого воздуха, ударяющего в лицо с улицы, рубашка прилипла к спине, и это раздражало даже больше, чем отсутствие возможности прояснить ситуацию более грубым способом. Но публичный допрос привлек бы внимание, а я не мог выделяться среди местных, с этим и так прекрасно справлялись мой костюм и челси. Логичней было бы нарядиться в поло и чертовы шорты цвета хаки, как половина придурков, расхаживающих по городу.
Первое, что услышал, достигнув узкого переулка за баром, – истеричный смех, пронзивший воздух. Я ожидал, что обнаружу Элси за разговором с одним из парней, которые не сводили с нее своих чертовых глаз весь вечер, но последовало лишь ее тихое бормотание и прерывистые вздохи. Чем ближе я подходил, тем отчетливей становился мягкий обеспокоенный голос. Элси была одна и вела диалог сама с собой, что выглядело немного тревожно.
– Ты можешь это сделать, ты можешь, слышишь? У тебя отлично получается, Элси… вот так, – минутная заминка, – дыши,
