что вопрос риторический и его ответа никто не ждёт.
– Люди дворянского рода, выучившиеся, но не понимающие реалий жизни, – тем временем продолжал тайный советник. Богатые и оторванные от основной массы народов, населяющих нашу страну. С тех пор всё поменялось и стало значительно хуже. Угроза существованию нашей державы растёт, и на мой взгляд растёт изнутри, а тут ещё Франция, как пример… В политические кружки и террористические группы уже сейчас массово привлекают рабочих крупных заводов и фабрик, растёт недовольство национальных элит. Мол мы и сами с усами, сами будем править в своих уездах и губерниях. Чтобы справиться с новыми угрозами, третье отделение реформировали и отдали функции политической полиции жандармскому корпусу. Как Вы знаете, он теперь входит в структуру министерства внутренних дел. Однако, ресурсов жандармского корпуса не хватает, чтобы ответить на все растущие угрозы, а еще они теперь работают сами по себе,так как считают нужным. Сами решают, что важно, а что нет. И эти новые методы с агентами провокаторами, эта возня по мелочи только отвлекает наши ресурсы от настоящих проблем.
– Каких именно, Александр Николаевич?
– Я же говорю, от массового вовлечения в политику широких масс. И вот вместо того, чтобы заняться необходимой государству работой на заводах и фабриках, оставив революционеров нам, они решили, что угрозу представляют анархисты, понимаете?
– Не очень, если честно.
– Ну смотрите, Вам знаком Пётр Алексеевич Кропоткин?
– Да, знаю о таком. Бывший учёный, исследователь Сибири, продвигает идеи анархии.
Коротко, но верно, только где он их продвигает? Эти идеи. Я Вам отвечу, – Стрельцов поднял указательный палец акцентируя внимание собеседника, – в Англии. Посидел в Петропавловской крепости, посидел в тюрьме во Франции, и строчит теперь далеко за пределами империи. В безопасности. Да, он видный учёный, образованный человек, но наивный и инфантильный. Не понимает сущность человеческую и необходимость жесткого централизованного управления в государстве.
– Вы хотите сказать, что он совершенно не опасен? – догадался Иван.
– Совершенно верно. А наверх подают доклад, что мол появилось новое направление революционного движения, которое делает анархизм угрозой для Российской империи. Про Иоганна Моста слышали?
– Да, Алексей упоминал его вскользь.
– Немецкий анархист, сторонник перехода к активным действиям. Пропаганда действием, так это называется. Российские эмигрантские круги увлечены им. Но скажите мне, где он? Вы не знаете? А я веду агентурную работу за границей, я знаю. Сбежал этот революционер из Германии в Америку, там и сидит. Ну создал кружок последователей из экзальтированной молодежи, ну и что дальше, ответьте на милость?
– Вы считает, что и он не опасен?
– Конечно! А генерал Петров раздувает эту историю. Мол, смотрите первый интернационал, активное крыло, связи через эмиграцию с российскими кружками. Но всё это чушь! Проблема не там, где ищет Петров.И при этом она гораздо больше и серьёзнее, чем им представляется.
– Но почему так происходит? Они же не глупые люди, должны быть в курсе событий.
– Всё просто, – ещё раз поморщился Стрельцов. Представьте себе, что Вы работали долгое время и задержали Васю грузчика с какой-нибудь мануфактуры, не важно, что этот Вася обработал и вовлек в антиправительственную деятельность ещё двадцать таких же Вась или Петь, я извиняюсь. Представили? А теперь, давайте представим другое, что Вы вывели на чистую воду кого-то уровня Кропоткина, из княжеской семьи, потомка Рюриковичей, известного человека, о котором напишут не только в Петербурге, но и вся мировая пресса. Представили?
Трегубов кивнул.
– Тогда, как Вы думаете, – продолжил тайный советник, – в каком случае будут ордена и повышения?
– Конечно, во втором!
– Вот, именно, – откинулся на спинку Стрельцов. Но даже моё мнение, это просто мнение, нельзя быть голословным. Поэтому я отправил Алексея сделать доклад для министерства, который бы аргументировано доказал, это мнение. А уж поверьте мне, человеку, посвятившему свою жизнь служению государству, пока мы играем в такие игры, у нас прямо под носом растет сила, с которой мы можем не справиться, если упустим момент.
– Но как это соотносится с Алексеем?
– Не знаю. Вам предстоит это выяснить. Я договорился с Вашим начальством, что Вы будете заниматься только этим делом. Отчитываться будете только мне. Не стесняйтесь, в любой момент просите средства и информацию.
– Но, что я должен делать? – растерялся Трегубов.
– Алексей, внедрился в круг анархистов и готовил информацию по ним, кто и чем занимается в России и, как они контактируют с эмиграцией. Оценивал исходящую от них угрозу. Так же он изучал, как работает в этом направлении жандармский корпус. Как я понял, все его записки сожжены. Вам придётся начать всё с нуля. Мы можем помочь, познакомить Вас с кем-то из московского круга анархистов, Вам нужно только будет детальнее изучить их идеи, чтобы говорить на одном языке. Вы сотрудник министерства, пусть должность и не высокая, уверен, они проявят интерес. Вы готовы взяться за дело?
– Да, но я пока не понимаю, кого Вы подозреваете? Анархистов?
– Возможно, но возможно существует более тесные связи, возможно, что у жандармов есть агенты в среде революционеров, о которых мы не знаем. Расследование Алексея было не выгодно и тем и другим.
Трегубов ничего не ответил, он переваривал полученную от отца Алексея информацию. Он знал, что внутри министерства внутренних дел идёт борьба за влияние между отдельными подразделениями и отдельными чиновниками, но предположить, что, как инструмент, в этом противостоянии используются революционные кружки Трегубов не мог. Тем более Иван не мог представить, чтобы кто-то пошёл на убийство своего коллеги, чтобы скрыть информацию. Нет, он в это не верил. Скорее всего Алексея раскрыли, может прочитали его записи. Но выяснить это можно только взявшись за дело и раскрыв его.
– Когда мне начинать? – Трегубов посмотрел, на внимательно наблюдавшего за выражением его лица Стрельцова.
– Завтра. Я пришлю человека, который Вам сможет помочь.
Домой Иван добирался на извозчике. Он жил в съемной квартире, чтобы было ближе добираться да службы. Мысли Трегубова метались. Слишком много нового. Политика, анархисты, жандармы. Справится ли он? Должен. Ради Алексея. Это его не воскресит, конечно, но Иван хотел закончить дело своего друга. Чтобы его смерть не была напрасной. Это был его долг. Он, как и старший Стрельцов, никак не мог поверить, что Алексея больше нет. Но каков оказался отец Алексея. Оказывается, Александр Николаевич собирал о нем и информацию и был в курсе происшествий на пароходе «Александр Радищев» в прошлом августе. Интересно, был ли он в курсе, что произошло дальше. На Трегубова нахлынули воспоминания.
Ольга сошла с парохода в Нижнем Новгороде. Они больше ни разу не поговорили между собой. Девушка была подавлена
