Лежа рядом, такой загорелый и сильный, Чарлз бросил на нее взгляд, заставивший Дебору почувствовать себя маленькой и глупой.
Конечно, я испытывал искушение, — тихо ответил он. — Запретный плод всегда сладок. Но я очень высоко ценю дружбу. Гораздо выше наслаждения.
Наслаждения? — спросила Дебби. — Не любви?
Чарлз холодно улыбнулся.
— Разве это могла быть любовь? — спросил он. — Чтобы любить кого-то, ты должен знать его очень близко, а это невозможно, если предмет твоих чувств замужем за другим.
Странно, что тот разговор вспомнился ей именно сейчас, подумала Дебора. Может, какой-то инстинкт самосохранения напоминает ей, как беспощаден и холоден может быть этот мужчина, когда что-нибудь решит?
Глаза Дебби иногда казались серыми, а иногда голубыми, в зависимости от освещения или от эмоционального состояния. За время работы она научилась управлять лицом в зависимости от желания арт-директора, однако в последнее время практики было мало.
Она полузакрыла глаза, точно героиня дамского романа, опасаясь, что проницательный Чарлз догадается о ее переживаниях.
Живя с Честерфилдом, Дебби и не думала о возможности материнства. Впрочем, если задуматься, она вообще ни о чем не беспокоилась. Тогда она просто потеряла голову. Несмотря на то, что Дебора зарабатывала бешеные деньги как суперманекенщица, когда она познакомилась с Чарлзом, ее работа практически ничего не значила по сравнению с карьерой человека, которого газеты называли «самым блистательным женихом Штатов».
Дебора всегда критически относилась к тому, что пишут в прессе, но, познакомившись с Честерфилдом, поняла, что иногда там бывает и правда…
2
Дебби познакомилась с Честерфилдом в самом романтическом городе на земле. Она встретила его в Касабланке. Весной.
Честно говоря, позже Чарлз признался ей, что использовал историю их знакомства в одном из рассказов. Правда, в сильно измененном виде, иначе читателю она бы показалась слишком неправдоподобной.
Но все произошло именно так. Точно сказка стала былью.
Он приехал в Касабланку, чтобы писать роман о жизни женщин в арабском мире. На полгода он спрятался от всех знакомых, снял просторную виллу в центре старого города, откуда открывался роскошный вид на главную мечеть.
Сначала, стараясь общаться с марокканцами, за пять недель он научился говорить на беглом французском. В следующий месяц он вращался в американских семьях, чтобы подобрать характеры, необходимые для романа. Ему повезло заручиться поддержкой американского консула, который представил знаменитого писателя всем влиятельным американцам, жившим в Касабланке.
В конце концов, когда вся черновая работа закончилась, Чарлз чувствовал себя выжатым как лимон и решил пошататься по городу несколько дней, прежде чем вернуться в свой дом во Флориде с готовым наброском романа.
Сидя за столиком уличного кафе, любуясь весенним городом, Чарлз попивал крепкий арабский кофе и разглядывал прохожих. Уставший от однообразия женских фигур, закутанных в длинные одежды, он был потрясен при виде девушки, высокой и такой длинноногой, что ему показалось, будто у него начались галлюцинации. Он оторопело заморгал, уставившись на незнакомку. На ней были обычные синие джинсы и белая водолазка, на плечи накинута синяя джинсовая куртка. Голову украшала джинсовая же шляпка, утыканная фиалками, густой цвет которых гармонировал с ее голубыми глазами.
Девушка села за соседний столик, но, кажется, не обратила на Чарли никакого внимания, а уж на него-то обычно реагировала любая женщина. Его все больше интриговали задумчивый вид незнакомки и ее неяркая красота.
Девушка достала журнал — на английском, как заметил Чарлз, — открыла его, но принялась машинально перелистывать страницы, практически не вчитываясь в содержание. Подошел официант, однако она слишком плохо знала язык, чтобы внятно сделать заказ. Чарли решил не упустить шанс и предложил свою помощь. Через десять минут ему удалось пробиться сквозь барьер подозрительности и получить разрешение пересесть за столик к красавице, а затем уговорить ее поужинать вместе вечером.
Когда он приехал в отель, где остановилась Дебора Росс, она успела переодеться и от этого стала еще краше. Волосы уложены на косой пробор, джинсы сменила туника из черного шелка. Все мужчины оглядывались на нее, а Чарлз даже не мог вспомнить, когда еще он так волновался, ведя даму в ресторан.
Они не спеша отведали лангуста, потом барашка, съели традиционный кус-кус и пили легкое красное вино в маленьком баре на тихой улочке неподалеку от королевского дворца. Чарли восхищала не наигранная невинность девушки, а ей, в свою очередь, понравилась его неторопливая манера разговора, а также острый наблюдательный ум.
Они пили по второй чашке кофе, и ни один из них не испытывал желания распрощаться.
— Как долго вы пробудете в Касабланке? — спросил Честерфилд.
В этот момент Дебора проклинала свою работу и обязательства, связанные с ней.
— Я завтра уезжаю, — грустно произнесла она, взглянув на Чарли. Ее глаза при свете свечи отливали бирюзой.
— Жаль.
— Жаль, — согласилась Дебби. Наверняка у него кто-то здесь есть. Мужчина вроде Честерфилда просто не может быть одиноким!
— Может, пойдем? — внезапно предложил он, и Дебби почувствовала сожаление, оттого что вечер подошел к концу.
На усыпанном звездами небе ярко сияла луна. Чарлз повернулся к Деборе.
Ночь выдалась теплой. Забудем про такси и дойдем до вашего отеля пешком?
Идет. — Она неожиданно улыбнулась, затем подумала, не рассчитывает ли он переспать с ней? Ни за что, твердо решила девушка, глядя на его темный, резкий профиль. Однако такая возможность неожиданно взволновала ее.
Они говорили обо всем, пока не дошли до отеля, — о политике и искусстве, о том, следует ли издать закон, запрещающий смешанные браки, — это после того, как Чарли рассказал ей о своем романе. Он узнал, что Дебби работает манекенщицей, а ей стало известно, что Честерфилд — писатель, и здесь, на темных касабланкских улицах, им представлялось: ничто не может связать их жизни воедино. Но это казалось не столь уж и важным.
Какое-то шестое чувство заставило Чарлза вести себя крайне сдержанно — он даже не рискнул поцеловать Дебору, когда они прощались на ступенях отеля. Но почувствовал, что она не стала бы возражать, попытайся он сделать это.
А когда Чарлз все-таки поцеловал ее в аэропорту на следующий день, мир точно перестал вращаться. Они смотрели друг на друга в немом изумлении, как будто оба не могли поверить в случившееся. Затем он пригласил девушку приехать к нему во Флориду. Она согласилась, решив, что это простая вежливость.
