остановилась, и в этот раз ярче прочих на ней горела ячейка черного цвета, а это означало, что владыка мог задать своей любимой какой угодно вопрос. Даже очень личный.
— Почему ты держишь меня на расстоянии? — спросил он, поймав взгляд Ириады. — Почему не даешь нам сблизиться? Я же вижу, что у тебя есть ко мне чувства.
Правда, последнее он понял лишь во время сегодняшней игры, когда эта прекрасная гордячка, пылая румянцем, уютно устроилась у него под боком.
— Чувства? С чего ты взял?
Ириада насмешливо вздернула бровь, но получилось неубедительно. Несколько секунд она упрямо пыталась держать на лице маску, но потом обреченно вздохнула и отвела взгляд.
Тил-Линг просиял.
От его крыльев исходили волны мягкого пульсирующего света, золотисто-медового.
— Ладно, слушай, — Ириада растянулась на матрасе, сложила ладони на животе и устремила взгляд к неровному каменному своду гнезда. — Раз уж тебе так хочется залезть своими грубыми руками мне в душу, я, так и быть, утолю твое любопытство. Тем более выбора у меня нет.
— Это не праздное любопытство. Я хочу разрушить преграды, которые ты возвела между нами.
— Преграды…
Ириада зябко повела плечами и начала свой рассказ. Ее тон был глух и бесцветен. На владыку она не смотрела.
— До знакомства с тобой я была замужем трижды. Первого своего мужа я любила до потери пульса. Он погиб во время нападения орков, потому что никогда не прятался за крепостными стенами и стремился защитить свой народ. Я с трудом пережила его смерть.
Стало тихо. Так тихо, что слышался гул ветра, путешествующего по туннелям горной крепости.
Тил-Линг смотрел на Ириаду огромными глазами. Он знал ее много лет, и всегда она казалась ему холодной, как ледяная статуя, не способной на глубокие, сильные чувства.
Как же он заблуждался на ее счет! Под железной броней билось одинокое, раненое сердце.
Ириада продолжила, и с каждым ее словом ему открывались все новые неожиданные детали ее прошлого.
— Мой второй муж в первую брачную ночь подсыпал мне в вино яд. Он был лучшим в империи зельеваром, считался очень могущественным магом и после моей смерти мог претендовать на престол. Позже выяснилось, что три прежних покушения на мою жизнь были организованы им. От гибели меня спас амулет, подаренный матерью.
Ошеломленный Тил-Линг покачал головой. Стало ясно, почему душа Ириады очерствела. После такого горя и ужасного предательства — это неудивительно. Захотелось обнять ее, вернуть в свои ласковые объятия и растопить ледяные стены, которыми она себя окружила.
— С моим третьим мужем… Вообще официально он моим мужем не был. После своего второго неудачного брака я с этим делом завязала. Лейран имел статус моего главного фаворита. Я была очарована им. Такой красивый, пылкий, с подвешенным языком. — Ириада поджала губы. — Я почти растаяла, а он… изменил мне со служанкой. Взял ее силой, когда она пришла убирать его покои. Приказал ей молчать об этом под угрозой смерти. Думал, что я не узнаю, а у меня глаза и уши по всему дворцу.
Повисло молчание, вязкое, глухое, неловкое.
Тил-Лингу пришлось собраться с духом, чтобы его нарушить.
— Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не предам и умирать не собираюсь?
Впервые за время своей исповеди Ириада обратила к нему взгляд.
— Откуда же я могу это знать?
— Так спроси у меня, — Тил-Линг коснулся края деревянного колеса с разноцветными секторами, приводя его в движение. — Спроси. И артефакт не даст мне солгать.
Более не прячась под масками, Ириада повернулась на бок и подперла рукой голову. Ее губы тронула грустная улыбка.
— Что спросить? — шепнула она под гул вращающейся рулетки.
— Можешь ли доверять мне.
— Сегодня — могу, и твой ответ будет правдив. А через год? А через два? Мужская натура переменчива. Да и как ты можешь обещать мне, что завтра или через месяц тебе на голову не упадет камень или что стрекоза во время полета не выкинет тебя из седла на острые скалы?
— Даже если выкинет, у меня у самого есть крылья, — с шутливой улыбкой Тил-Линг подвигал серебристыми крыльями за спиной. — Не пропаду.
— Тебе легко быть таким беспечным, ты никого не терял.
Колесо остановилось, но Ириада даже не взглянула, какого цвета ячейка загорелась в этот раз, — она метнулась к владыке, повалила его на постель и оседлала его бедра. Ее ладони легли ему на грудь.
— Клянись, что будешь любить меня всю жизнь! — горячо зашептала она Тил-Лингу в губы, обдавая его запахом переспелых фруктов. — Что никогда-никогда не посмотришь на другую женщину. Что не станешь холоден и равнодушен. Что не предашь и не ранишь. Что будешь беречь свою жизнь и не рисковать ею понапрасну. Клянись! Клянись самым дорогим, что есть у тебя на свете, потому что я не могу больше рисковать своим сердцем.
— Клянусь, — пылко, с готовностью ответил Тил-Линг, опустив руки на ее талию.
Волосы Ириады красной завесой упали по бокам его лица. Ему не нравился аромат ее духов, слишком навязчивый и сладкий, но он вдыхал его жадно, полной грудью, ибо под ним улавливал тонкий, нежный запах ее собственного тела, и тот был упоителен. В широких зрачках императрицы отражалось его лицо, словно бледный призрак, маячащий в ночном небе.
— Я буду любить тебя вечно.
Сказав это, Тил-Линг скосил взгляд на артефакт и успел заметить, как гаснет таинственное мерцание черной ячейки.
А в следующую секунду Ириада с голодным утробным стоном затянула его в поцелуй.
Ее пальцы зарылись ему в волосы. Кончик ее языка мягко скользнул между сомкнутыми губами Тил-Линга, словно приглашая приоткрыть их, и, когда владыка уступил, проник ему в рот. От этого простого прикосновения сотни крошечных молний, потрескивая, разбежались по телу короля фейри.
Как приятно было ощущать на себе вес любимой женщины! Ириада сидела на нем верхом и мерно качала бедрами, потираясь промежностью о его член, стоящий колом. И с каждым таким движением возбуждение крепло, росло, готовилось выплеснуться за край.
Проказница дразнила его и поплатилась. Не выдержав, Тил-Линг с рычанием подмял Ириаду под себя. Нетерпеливым жестом он рванул ее платье вверх, чтобы оно не мешало ему развести в стороны ее длинные стройные ноги и устроиться между ними.
Ткань не вынесла такого надругательства над собой. Раздался характерный треск, и нитки в районе шва лопнули. И без того
