провокационный разрез на юбке побежал выше, до самой талии.
Ириада рассмеялась, в восторге от напора своего любовника.
Тил-Линг опустился на нее сверху, накрыл ее собой, придавив к постели. Теперь в этой игре вел он.
— Ты моя.
Он поднял руки Ириады и прижал запястья к матрасу по бокам от ее головы.
— А я твой. Да? — Тил-Линг посмотрел ей в глаза и настойчиво повторил: — Да?
Ириада усмехнулась и ничего не ответила.
Они снова поцеловались.
Это было похоже на попытку приручить самку хищного зверя. Его любимая ясно дала понять, что с ней просто не будет. В постели с Ириадой Тил-Линг ощущал себя как на поле боя. Каждая победа давалась ему ценой боли. Он мягко посасывал губы строптивицы, а в ответ на его нежность она кусалась до крови. И ему нравилось ее игривое сопротивление, это хождение по краю. То, с какой страстью любимая на него смотрела, то, какими широкими были ее зрачки.
Когда он отпустил ее руки, Ириада сжала его длинные волосы в кулаке. Опьяненный ее дыханием, ее запахом, ее близостью, Тил-Линг углубил поцелуй.
Ириада попыталась вытолкнуть его язык из своего рта, но, как только у нее это получилось, недовольно зарычала.
«Как ты смел поддаться! — словно говорил ее взгляд. — Немедленно верни все как было».
Но едва он возвращал все как было, притворная борьба продолжалась.
Обезумевший, он двигал бедрами, имитируя те самые понятные всем движения, притираясь к ней через одежду, через два слоя ненужной ткани. Им бы обнажиться… Да! Им надо обнажиться!
Но лишь только эта мысль родилась в его голове, Ириада столкнула любовника с себя, и это уже не было игрой.
— Хватит.
Разочарованный Тил-Линг распластался на спине.
Рядом пыталась отдышаться Ириада, растрепанная, в порванном платье, с размазанной по лицу красной помадой.
Почему она остановила его? Чего испугалась? Силы своих чувств? Того, что вот-вот потеряет над собой контроль?
Болели искусанные губы. И корни волос. В порыве страсти эта бешеная женщина едва не сняла с него скальп.
Тил-Линг довольно улыбнулся. Наверное, он полный извращенец, раз ему нравится такое обращение.
— Моя очередь, — владыка лениво потянулся к артефакту.
— Как это твоя? Моя.
— Ты уже задала свой вопрос, — мягко возразил Тил-Линг. — И я ответил. Взгляни. Ни одна ячейка не горит.
Ириада резко села на постели и уставилась на рулетку с приоткрытым ртом.
Та снова вращалась, чуть слышно поскрипывая.
После остановки впервые за время игры артефакт подмигивал им синим светом.
Глава 6
— И что же это значит?
Ириада напряглась, в то время как Тил-Линг довольно кивнул собственным мыслям. Этого момента он ждал, предвкушал его с самого начала игры.
— Когда загорается синяя клетка, это означает, что задание нам даст сам артефакт и выполнять его мы будем вместе.
— Вот как, — хмыкнула Ириада. — Сам артефакт. Вместе.
И она зябко поежилась.
— Да, — улыбался Тил-Линг, ощущая, как сердце сбивается с ритма. — Он обнажит наши чувства. Разрушит все внутренние барьеры. Заставит нас уступить своим желаниям. Пока горит синий сектор, игроки делают друг с другом то, о чем давно мечтали. Ничто их не сдерживает.
Ириада сглотнула и с настороженным видом покосилась на артефакт, словно опасаясь, что из центра рулетки снова выплывут ленты алого дыма и устремятся к ней.
— То… о чем… мечтали.
Ее скулы порозовели.
— Что-то… что-то мне душно, — шепнула она, начиная обмахиваться ладонью, как веером.
Над ее верхней губой, утративший контур из-за размазанной помады, заблестел пот. Одинокая капля покатилась по шее и исчезла в темной расселине между налитыми, тяжело вздымающимися грудями.
Красная, охваченная внутренним жаром, Ириада завела руку назад, пытаясь ослабить шнуровку корсета. Казалось, ей мало воздуха.
«Началось!» — с восторгом подумал Тил-Линг, чувствуя, что тоже покрывается липким потом. Ткань под мышками и между лопаток намокла. По телу разливался томительный жар, собираясь внизу живота сгустком пульсирующего пламени.
Костерок возбуждения, горевший с первых секунд их встречи, вдруг обернулся пожаром до небес. Чресла набухли от крови, стали тяжелыми и горячими. Штаны спереди красноречиво натянулись. Член стоял колом. Мошонка окаменела.
— Что со мной происходит? — с тревогой в голосе спросила любимая и облизала пересохшие губы. Ее глаза блестели как при лихорадке и были черными из-за широких зрачков — цветной радужки почти не было видно.
Со стоном Тил-Линг упал на спину и раскинул в стороны ноги, пытаясь хотя бы немного облегчить свое состояние. Возбуждение причиняло боль. Он трясся, трепетал. Под кожей словно гулял огонь. Соски и мужская плоть молили о прикосновении, ныли, пульсировали, от них волнами расходилась мучительно-сладкая дрожь.
Тил-Линг почувствовал, как из дырочки на головке члена вытекает густая влага и струится по стволу, капает на окаменевшую мошонку.
Зажмурившись, он выгнул шею, вдавил затылок в матрас.
Больно. Хорошо.
Под сомкнутыми веками танцевало пламя.
Неожиданно постель между его разведенными ногами прогнулась. Ноздри уловили сладкий фруктовый аромат духов. Приоткрыв глаза, владыка увидел, что к нему на четвереньках крадется Ириада и буквально пожирает его голодным взглядом.
Ее губы с размазанной красной помадой выглядели так, словно она самозабвенно, не меньше получаса ублажала его ртом.
От этой мысли пах прострелило удовольствием. Мошонка поджалась еще больше. Он неосознанно качнул тазом.
И вдруг ощутил прикосновение к бедру, к его внутренней, самой чувствительной стороне, высоко, почти рядом с промежностью.
— Я давно хотела сделать это с тобой, — хрипло шепнула Ириада, ныряя пальцами за пояс его штанов. — Моя любимая ночная фантазия.
Живот напрягся. Сердце под ребрами оглушительно громыхало. Тил-Линг замер в предвкушении. Любимая сидела на коленях между его ног. Он чувствовал ее руки под краем своих штанов, на голой пылающей коже лобка. Искусительница не торопилась, заставляла его ерзать от нетерпения, умолять о ласке — сначала мысленно, а потом и вслух:
— Пожалуйста. Да. Пожалуйста. Сейчас.
Его гладкая грудь в капельках пота ходила ходуном. Соски вызывающе торчали, будто требовали уделить им внимание. Возбуждение было таким сильным, что даже прикосновение воздуха к этим напряженным, почти искрящим комкам плоти доставляло удовольствие.
— Сделай это со мной. Пожалуйста. Сейчас.
Он не мог ждать. Не мог. Даже поднял бедра, чтобы помочь любимой стянуть с него штаны, но эта вредная женщина притворилась, будто не поняла его намека.
— Тебе нравится меня мучить, да? — прохрипел Тил-Линг, задыхаясь от желания.
— Очень, —
