Ему бы в купальню, но… В бездну! Подождет!
— Что ты задумал, негодник? — ухмыльнулась Ириада, наблюдая за тем, как любовник встает на четвереньки и, словно хищный зверь, крадется в ее сторону.
В ответ Тил-Линг только облизнулся, не сводя с нее горящего взора. Он чувствовал, как пульсирует его член, как тяжело висит, покачиваясь между ног, набухшая, переполненная семенем мошонка. Она снова была как каменная.
— Собираешься взять меня? — неторопливо, грациозно Ириада развела свои роскошные длинные ноги в стороны, показав любовнику, что успела избавиться от белья.
При виде влажной розовой щели в тени юбки Тил-Линг застонал.
На лицо Ириады упал золотистый свет от его мерцающих крыльев.
В следующую секунду одним быстрым властным движением король перевернул любовницу на живот и подмял под себя. Изнемогающий от желания член уютно устроился в горячей ложбинке между ее упругими ягодицами.
— Да ты просто животное! — хохотнула Ириада и притерлась к нему плотнее. — Мне нравится. Хочу так. Давай.
В ушах Тил-Линга стучала кровь, перед глазами плыла алая пелена. Он ощущал себя диким, бешеным зверем. Как Ириада и сказала, — настоящим животным.
Дрожащими от страсти руками он потянул бедра возлюбленной на себя, наслаждаясь непристойным видом ее молочных, раскрывающихся полушарий. Повинуясь его воле, Ириада встала на четвереньки. Тил-Линг мягко надавил ей на спину, показывая, чего хочет.
Сомнительно, что когда-либо прежде гордую владычицу Аталана ставили в эту покорную, в чем-то даже унизительную позу, но, похоже, от их игры императрица получала неподдельное удовольствие. Сильные мира сего нуждаются в отдыхе, в том, чтобы иногда ослабить внутренние вожжи и побыть ведо́мыми хотя бы в постели. Кому, как не Тил-Лингу, об этом знать.
Бесстыдно задрав бедра кверху, Ириада опустила голову и прижалась щекой к матрасу. Сочная, пухлая раковина плоти между ее ног была полностью во власти Тил-Линг. Обе ее дырочки, сухая и влажная, принадлежали сейчас ему.
Взяв Ириаду за ягодицы, он толкнулся в правильный вход — тот, который точно не был под запретом.
От шлепка плоти о плоть по раскрытой женской заднице прошла волна дрожи. Ириада застонал. Крылья Тил-Линга засияли ярче. Толкаясь в любовницу, держась за ее шикарную грудь, он принялся клеймить ее спину жадными поцелуями.
Рыча и содрогаясь от удовольствия, Ириада качалась ему навстречу. Ненасытная, она каждым своим стоном, каждым движением требовала брать ее жестче, сильнее, быстрее, и внезапно с удивлением Тил-Линг понял, что, в какую бы позу ни поставил эту демоницу, она все равно будет сверху, все равно подчинит его себе.
Вдоль позвоночника владыки струился пот. Мошонка сочно билась о женскую промежность. Ириада сжимала его в себе так туго, что под закрытыми веками вспыхивали искры. Но ему было мало. Он был опьянен ею и не мог насытиться. Хотелось насадить ее на свой член поглубже, заполнить ее собой до предела, проникнуть ей под кожу. Сожрать. Да! Он хотел ее сожрать! С этой мыслью Тил-Линг лег на спину своей любовницы и, не замедляя толчков, укусил ее под лопаткой.
С криком Ириада принялась содрогаться под ним в экстазе.
Яркая золотистая вспышка озарила сумрак гнезда. С огромным наслаждением владыка наполнил любимую своим семенем, и при этом испытал не столько физическое удовлетворение, сколько моральное.
Вот теперь она точно его.
Глава 8
Расцепившись после вспышки бешеной страсти, любовники в изнеможении рухнули на матрас.
— Проклятый артефакт! — простонала Ириада, красная, взмокшая, липкая от мужского семени. — Я была словно пьяная. Словно под воздействием любовного зелья.
— Не пытайся оправдать свое поведение, — прохрипел Тил-Линг, чередуя слова с шумными вздохами. — Артефакт всего лишь раскрепостил тебя, а не подчинил своей воле. Это были твои собственные желания. Твои и мои. Мы просто уступили им, отпустили себя на свободу.
— И вовсе я не оправдываюсь, — любимая метнула в него яростный взгляд. — Не имею такой привычки. Вот еще.
— Да? А я решил, что ты испугалась того, что открыла мне свои истинные чувства, и теперь пытаешься пойти на попятную.
— Я? Испугалась? — гордячка стукнула его кулаком по плечу — не слишком болезненно, но ощутимо. — Не воображай себе.
Минут пять они лежали молча в некотором отдалении друг от друга, затем жестом собственника Тил-Линг притянул Ириаду к себе на грудь. Императрица притворилась, что делает ему одолжение, но в его объятиях расслабилась и стала похожа на довольного, сладко сопящего котенка.
— Ну когда уже твой артефакт угомонится? — проворчала она спустя какое-то время. — Я снова хочу. Он точно преувеличивает силу моих желаний.
Прижимая любимую к себе, Тил-Линг скосил взгляд на деревянное колесо, которое они крутили весь вечер: колдовское мерцание синей ячейки погасло, да и цвета остальных секторов рулетки как будто поблекли. Игра закончилась. Магическая вещица больше не ждала от них ни вопросов, ни заданий.
Тем временем нога Ириады все выше скользила по бедру Тил-Линга. С намеком искусительница надавила коленом ему на пах. Обнаженный и крайне чувствительный после близости член отозвался на это прикосновение очень бурно. Владыка ахнул.
— Продолжим в купальнях? — предложил он.
Одеваться было лень, и Тил-Линг использовал свой особый дар, чтобы мысленно обратиться к стражникам на центральной лестнице, приказав им очистить от посторонних коридоры, ведущие наружу, к горячим источникам у подножия гор. Дождавшись, когда его волю исполнят, владыка распустил крылья и подхватил Ириаду на руки. В отличие от него, она еще сохранила на себе остатки одежды. На ее бедрах мятой тряпкой с пятнами семени до сих пор болталась ее красная юбка, чудом уцелевшая во время их безумного марафона похоти. Тил-Линг позаботился, чтобы никто не увидел императрицу в таком непотребном виде.
В темных озерных водах отражались огоньки звезд и дрожала лунная дорожка. С мягким плеском любовники погрузились в ласковое тепло этой природной купели. Руками Ириада обвила шею владыка, а ногами — его талию. Крылья Тил-Линга светились, порождая вокруг них двоих островок теплого золотистого мерцания.
Не разрывая взглядов, владыка надавил любовнице на бедра и насадил ее под водой на свой член. Ириада застонала, запрокинув голову. Ее острые ноготки вонзились Тил-Лингу в спину до кровавых отметин, но ему всегда нравилось, когда боль смешивалась с наслаждением.
— Да, еще, еще, — шептала Ириада, отдаваясь ему самозабвенно, с неприкрытым сладострастием.
Ее веки были опущены, ресницы дрожали, полные груди с торчащими сосками колыхались в воде.
Крепко держа развратницу за ягодицы, Тил-Линг мощно толкался
