Я молча перебирала вещи. Вряд ли разбойники обрадовались бы, узнав, о чем я думаю.
Все это было чьим-то, нужным, для кого-то дорогим. А вот теперь украдено и валяется под сиденьем, как бесполезный хлам.
Глава 5,
в который мы грабим киоск и обсуждаем важные вещи, например марсианские тошнотики
– Вот бы мне сейчас кило лакричных ленточек, – мечтательно протянул Калле.
Мы с ним лежали валетом на заднем сиденье. Шла последняя неделя июня. Разбоймобиль беззаботно катил по шоссе, день был ясный, Хильда в мамином купальнике сидела за рулем с чашкой кофе и насвистывала.
– Или салмиачных блошек, – так же мечтательно протянула Хели.
Последнюю конфетку мы доели два дня назад.
– Или вавнофветных блофек, – откликнулся Золотко с бокового сиденья. – Я бы выел фвуктовые. Квафные и велёные.
– Меняешь полкило мятных на полкило ленточек? – предложила Хильда.
Это была какая-то игра.
Калле задумался.
– Если есть хорошая книжка. Мятные такие твердые, что их только сосать; под книжку самое оно.
– Книжка, – фыркнула Хели. – И это называется юный разбойник!
Я заговорщицки улыбнулась Калле, но Хели заметила и бросилась в атаку.
– И зачем вы украли нам вторую такую же читательницу? Украли бы лучше такую, как я!
– Ну, Хели, – подбивала Хильда, – полкило тянучек на полкило блошек?
– Не буду меняться, – отрезала Хели и принялась листать украденный у Ванамо журнал. – Тянучки от жары тают и склеиваются, потом только ножницами разрезать, забыла?
– Хели никогда не соглашается меняться, – с горечью заметил Калле. – Каждый раз подозревает, что ее обдурили.
– Ну а ефли, – хитро начал Золотко, – килогвамм блофек на двефти гвамм мавфианфких тофнотиков?
Хели аж подпрыгнула:
– Шутишь, что ли?
– Держу пари, не поменяется, – засмеялся Калле.
– Поменяюсь, конечно, – твердо сказала Хели. – Любой приличный разбойник обменяет что угодно на марсианские тошнотики!
– А это вообще что? – спросила я у Калле.
– Конфетная смесь, – объяснил он. – Мелко помолотые карамельки, все разные, но так подобранные, что получается особый вкус. Ее, похоже, больше не продают.
С каждым днем мне нравилось здесь все больше. «Пляж!» – вопили мы, увидев подходящий берег. И Хильда тормозила на обочине так, что песок летел из-под колес. Мы парковались на полянке или в бухте, за пять минут разбивался лагерь, с треском устанавливались на солнечном месте складные кресла, доставались настольные игры. Бешеный Карло стягивал с себя футболку и говорил всякий раз одно и то же: «Плеснем-ка масла на сковородку», – после чего мазался солнечным кремом, падал в ближайшее кресло и засыпал.
Снимались с места так же беспечально. «В дорогу!» – командовал кто-нибудь, и снова за пять минут все было готово, стулья сложены и уже в машине, журналы свернуты и уже под стульями, из надувного крокодила спущен воздух. «Пока-пока!» – кричали мы берегу. Когда мы стартовали, у меня дух захватывало от скорости. Если колеса буксовали, Хели кричала: «Поддай газку!»
Именно поддать газку. Вот чего не хватало в моей прежней жизни. Конечно, разбойникам я этого старалась не показывать. Вообще-то я тут не по своей воле. Я пленница, и мне положено корчить кислую мину. Я и корчила – но все чаще забывала.
– Ну ладно, – Хильда вдоволь насмотрелась на стычки Хели и Калле. – Надо предпринять вылазку, не то нас ждет бунт. Карло?
Бешеный Карло, по-атамански проспавший весь конфетообмен, проснулся и подскочил:
– Вылазку?
– Именно. Вылазку. Машина? Киоск? Дача?
– Киофк, как в фтавые добвые ввемена? – обрадовался Золотко. – Нифего не хофю фкавать, но пофледние два дня мы только и делаем, фто купаемфя. Небольфой гвабёф наф вфех ввбодвит.
– Хели, посмотри атлас, – попросила Хильда. – Киоски, на «к».
Хели не отрываясь от журнала опрокинулась на заднем сиденье на спину и сунула руку в кармашек возле окна.
Атласом Хильда называла тетрадку с наклеенными кусочками карт. Хели нехотя оторвала взгляд от журнала, послюнявила грязный палец и принялась листать.
Хильда тем временем лихо обогнала на узкой дорожке солидное семейное авто. Карло радостно побибикал. Отец семейства посигналил нам в ответ и показал кулак.
– Давайте их ограбим! – закричал Калле. – Доставайте прыгунки!
– Не успеем, – отрезала Хильда. – У нас другой план.
– Мы ве едем гвабить киофк! – успокоил Калле Пит. – Это говавдо круфе! Выффый клафф!
И фефть по фефти, мысленно добавила я.
– К-И-оски, через «и», – терпеливо наставляя Хели, Хильда резко вильнула в сторону и чудом разошлась с летящей навстречу фурой.
Хели открыла атлас на нужной странице, посмотрела по дорожным щитам, какой большой город к нам ближе всего, и залистала дальше. Я заметила, что к каждой карте в каком-то месте приклеен красный значок, изображающий киоск.
– Есть, – сказала она наконец. – Два километра. Стоянка для фур, никакого жилья поблизости. И не пытайся подглядывать, пленница, – повернулась она ко мне. – Я все вижу!
– Хватит обзываться! Чтоб я этого больше не слышал! НИ-КОГ-ДА! – рявкнул Бешеный Карло, окончательно проснувшись. – Вилья приносит нам много пользы. А ну повтори.
– НИ-КОГ-ДА больше не обзываться, – Хели напустила на себя утомленный вид и снова взяла журнал. В этот момент она стала удивительно похожа на Ванамо. – Ну прости, – сказала она мне, угрожающе сдвинув брови – этого с переднего сиденья было не разглядеть. – Больше НИ-КОГ-ДА.
Разбоймобиль понесся еще быстрее, хотя, казалось бы, куда уже.
– Не обращай на Хели внимания, – тихонько сказал мне Калле, когда Хели снова уткнулась в свой журнал. – Она старается, чтобы ее все боялись. Хочет стать панк-звездой или водителем разбоймобиля, когда вырастет. Так что ей надо уже сейчас тренироваться.
– А что это за машина? – я поскорей перевела разговор на другое, пока Хели не подслушала и не завелась еще больше. – Я сначала думала, что пикап, у папиного брата был такой. Но тут сиденья одно напротив другого, непривычно.
– Сиденья папа так установил, – объяснил Калле. – Папа вообще все знает про машины.
Калле, похоже, раздумывал, стоит рассказывать дальше или нет.
– Так что это было, полицейский фургон?
– Да нет, – рассмеялся Калле. – Хотя идея хорошая. Полицейский фургон, который похищает детей! Можно даже повесить табличку «Осторожно, дети!».
– Это фувгон для певевовки лифьного фофтава, – гордо сообщил Золотко-Пит. – На фемь мефт. Фупевэкономифьный даве пви полной вагвувке. Фковофть набивает – только деввыфь. Мовет, неховофо так хвалитьфа, – добавил он и поплевал через плечо, – но это пвофто-напвофто идеальный вавбоймобиль.
Хильда проехала через лес и свернула на дорожку, ведущую к парковке и киоску. Вокруг был сплошной хвойный лес, киоск возникал из ниоткуда. Вывески «Клубника» и «Зеленый горошек» хлопали по ветру, пока молодой парень в одиночку сражался с креплениями.
– Пвиветфтвуем ваботников, – Золотко вышел из машины и принял расслабленную позу. – Помоффь нувна?
Идеалом Пита были благородные разбойники, которым все с удовольствием подчиняются и женщины потом вздыхают вслед.
– Да, если не трудно, – откликнулся парень. – Вывеска жуть какая тяжелая.
Я наблюдала из окна, как они снимают вывески. Видимо, всю клубнику уже продали. Хели выскользнула из машины вслед за Питом, чтобы немного размяться. Благородный разбой занимал что-то уже слишком много времени – все жаждали конфет немедленно. Карло неторопливо отстегнул ремень безопасности и вышел обойти дозором территорию.
– Ну вот, – парень наконец вернулся в киоск, – теперь могу вас обслужить как положено. Только если хотите кофе, придется подождать, пока чайник закипит.
– Нам бы конфет, – вкрадчиво сказал Карло.
– И у наф нет пвивыфьки платить, – добавил Пит с легкой угрозой. – Понимаеф, о фём я?
Они все столпились у окошка киоска и выглядели впечатляюще, особенно Хели – она ковыряла в зубах отнятым у Калле овощным ножом.
– Ой, да пожалуйста, – ответил парень.
– Вот и я о том же, – с довольным видом согласился Карло. – Многие умные люди приходят именно к такому решению.
– Этому киоску осталось работать два часа. Потом мы закрываемся, и все. Здесь никого не бывает, разве что дачники. Все ездят по главной трассе, там быстрее.
– Конфеты или жизнь! – прошипела Хели.
– Да вы зайдите, выберите сами, что нужно, – парень снова открыл двери киоска. – Продать в любом случае не успеем, а у половины и срок годности вышел. Берите-берите, все равно выбрасывать.
Он стоял, облокотившись на металлическую мусорку, пока Карло, Хели и Золотко возились внутри и таскали в машину пакетики с лакрицей, шоколадными батончиками и салмиаком.
– Спроси, нет ли горчицы, – Хильда так и не заглушила мотор, хотя парень не проявлял никакого желания вызвать полицию. – У нас всего два тюбика осталось.
