«Американец», — решила наконец Лена.
— Синьорина, вы позволите?
Лена подняла глаза и увидела, что парень уже стоит перед ее столиком. Вблизи он оказался еще более «богемистым», чем издалека: светлые волосы слегка взлохмачены, на щеках и подбородке трехдневная щетина, которую, правда, еще нельзя назвать бородой. Она пожала плечами — этот жест можно было расценить и как отказ, и как одобрение. Парень предпочел последнее. Он опустился на стул рядом с ней и что-то сказал по-итальянски. Лена ответила по-английски:
— Извините, я не понимаю.
— О, вы не итальянка, — обрадовался парень. — Я мог бы сразу догадаться — у вас северная красота. Вы англичанка?
— Я русская.
Парень аж присвистнул.
— Вот это да! — воскликнул он. — Кто бы мог подумать, что именно здесь я встречу соотечественницу! Девушка, это судьба. Я ведь из Москвы.
— И я. Вчера только приехала!
— А я здесь уже неделю, и, как ни странно, вы первая русская девушка, встреченная мной в Венеции, — девушки, со мной работающие, не в счет.
— Вы здесь в командировке?
— В общем, да. А вы?
— А я приехала с мамой.
— Отдыхать?
— Мама — работать, а я — отдыхать.
— Надолго?
— На неделю.
— О! Так давайте познакомимся — меня зовут Игорь, а вас?
— Лена.
— Красивое имя.
— Обыкновенное.
— Красивое. Елена Прекрасная, из-за которой разрушили Трою. Вы верите в то, что мы живем не один раз?
Лена недоумевающе посмотрела на Игоря:
— Не знаю.
— А я верю. И сейчас, увидев вас, поверил еще больше. Когда-то вы были Еленой Прекрасной. Потом — Беатриче или Лаурой. А может быть, возлюбленной Шекспира? Хотя нет, ее же назвали смуглой леди сонетов. Смуглая — это не о вас. Но все равно — вы удивительная.
Лена, утонув в потоке его красноречия, смогла лишь неопределенно усмехнуться в ответ. По правде говоря, она была сбита с толку столь цветистыми комплиментами и не знала как себя вести. Этот парень не был похож на ее знакомых, вообще ни на кого не был похож. Она подняла голову и снова встретилась с ним взглядом. Глаза у него были темно-зелеными, как… Как море на глубине. На мгновение у нее закружилась голова, словно она попала в воздушную яму.
Игорь подозвал официанта и заказал белого вина, предварительно спросив Лениного разрешения. Принесли запотевший от холода графин. Игорь посмотрел на Лену:
— Вы не хотите попробовать бродетти?
— А что это такое?
— Солянка из креветок, устриц и разных видов рыбы.
— Благодарю. Я сыта.
— Хорошо, отложим бродетти до другого раза.
Лена удивленно подняла брови — ее слегка возмутило это самоуверенное «до другого раза», другого раза не будет, — но ничего не сказала. Игорь пристально посмотрел на нее и вдруг спросил:
— Какие у вас планы на сегодняшний день? Вы свободны?
— В общем, нет. — Лена решила притормозить столь стремительный напор. — Мне нужно вернуться в отель, скоро придет мама.
Она поднялась и открыла сумочку, чтобы достать деньги. Однако Игорь опередил ее — он положил на столик несколько купюр и поднялся тоже:
— Я провожу вас.
Это было сказано тоном, не допускающим возражений, и Лена опять внутренне возмутилась — да как он смеет!
— Спасибо, я смогу найти дорогу сама.
— И все-таки я вас провожу.
Они вышли на Калле Валарезо и направились в сторону отеля. Какое-то время они шли молча, и Лена подумала — странный он все-таки, этот Игорь. То говорит без умолку, а то словно язык проглотил! Она искоса посмотрела на него. Он заметил ее взгляд:
— Вас удивляет, что я молчу?
Лена пожала плечами:
— Да нет, молчите, если хотите.
— Просто я не знаю, с чего начать. Я ведь к вам подсел не просто потому, что вы мне понравились — а вы мне ужасно понравились. У меня к вам есть предложение. Если хотите — деловое.
— Да?
— Я фотограф.
— Да?
— И неплохой фотограф, смею вас уверить.
— Да?
— Вы умеете говорить еще что-нибудь, кроме «да»? — не выдержал он.
Лена зловредно улыбнулась:
— Да.
Он искоса посмотрел на нее, но воздержался от ответной язвительности и продолжил:
— Так вот. Я хотел бы поснимать вас на фоне Венеции. У вас удивительное лицо. И здешний антураж — как раз то, что нужно. Что скажете? Вот теперь вы можете снова сказать «да».
— Нет.
Игорь удивился:
— Позвольте узнать, почему?
Лена улыбнулась и посмотрела на часы:
— Впрочем, может быть, и «да». Но совсем маленькое «да», просто во-от такое крошечное, с мизинчик. У вас есть полчаса. В четыре я должна быть в отеле. Справитесь?
— Это несерьезно! Что можно сделать за полчаса? Несколько пробных снимков! Что, если нам встретиться завтра? Хотя нет — завтра я весь день буду занят. Послезавтра?
— Посмотрим. А пока — на ближайшие полчаса я в вашем распоряжении.
Войдя в свой номер, Лена на ходу скинула платье и отправилась под душ — все-таки жара есть жара. В комнате, правда, было прохладно — работали кондиционеры. Но на улице уже пекло нещадно. Теперь Лена понимала, почему труд фотомодели считается нелегким, — за эти полчаса съемок она устала так, как не уставала от двух часов занятий аэробикой. Игорь поворачивал ее то в полупрофиль, то в профиль, заставлял застывать в самых неудобных позах — например, на цыпочках с закинутыми за голову руками — ну и так далее. Нет уж, дудки, больше она с ним встречаться не будет! Ну и что, что у него зеленые глаза — обращается он с ней, как с восточной рабыней!
3
Чуть тронув широкой кисточкой с румянами скулы, Лена отстранилась и вгляделась в свое отражение. Она сидела перед зеркалом уже почти час, а нужного эффекта добиться не могла — лицо казалось ей то слишком бледным, то излишне ярким. Она перепробовала с десяток вариантов макияжа — все не то.
Сегодня на четыре часа в «Гритти Пэлас» был назначен показ моделей русской коллекции, а затем — большой прием. Манекенщицы будут присутствовать среди гостей в эксклюзивных платьях, чтобы потенциальные заказчицы могли поближе разглядеть приглянувшуюся модель — такая практика давно принята на Западе. Для Лены это был первый выход в свет — и еще какой! Венеция, роскошный отель, множество красивых женщин и мужчин. Лена чувствовала себя Золушкой перед королевским балом. Слава Богу, мама будет рядом! Было бы совсем здорово, если бы она и сейчас была здесь, но Ольга Васильевна еще с утра уехала в «Гритти Пэлас» — она была организатором этого действа с русской стороны.
Ленин туалет они подробно обсудили вчера вечером. По такому случаю совершенно разорились — было куплено вечернее платье у Валентино: элегантно-простое белое платье на тоненьких бретельках и белые туфли на высочайшей шпильке.
