момент самолёт лёг на крыло, совершая экстренный разворот. Всех, кто был не пристёгнут, кинуло на правый борт, я едва сумел уцепиться за кресло и поймал на мушку одного из врагов, упавшего животом промеж сидений.
Тот поднял голову как раз, чтобы получить пулю в лоб. Непрекращающиеся крики сменили тональность, когда другой преступник начал забираться прямо по пассажирам, наступая на них ботинками и используя, как ступени. Но стоило его голове подняться над креслом, как я выстрелил. Минус три.
Где ещё один? Точно помню, был. Может, затаился?
— Внимание пассажирам, самолёт идёт на экстренную посадку, всем занять свои места! Экстренное приводнение! — раздалось из динамиков, и мне стало не до шуток. Если лайнер сейчас рухнет в воду, меня будет швырять по салону словно мячик, и лёгкими травмами я не отделаюсь.
Добив закрывающего дыру в хвосте бабаха, я вскарабкался в своё кресло. Аня помогла, схватив меня за руку и притянув к себе что было сил. Через минуту мне удалось застегнуть ремень, и в этот момент самолёт выровнялся.
— Всем наклониться вперёд и прикрыть голову! — рявкнул пилот, и почти сразу за этим последовал мощный удар. Самолёт подскочил на волнах, словно каменный блинчик, пролетел несколько сотен метров и ударился ещё раз, всех тряхнуло. Орали дети, женщины и большая часть мужиков.
Признаюсь честно, я тоже кричал. Правда, не от страха. Такого адреналина у меня не было даже во время вчерашней схватки. Это вам не американские горки, это гораздо круче! На четвёртый раз самолёт рухнул в воду не совсем удачно, погрузившись вначале хвостом, который мгновенно оторвало. Крики стали паническими, но, оглянувшись, я вдруг понял, что вижу в проломе берег. Похоже, мы сели параллельно земле и сейчас…
Следующий удар наглядно продемонстрировал, почему нужно соблюдать правила безопасности. Меня кинуло вперёд так, что ремень глубоко врезался в живот. И если остальные пассажиры упёрлись руками в кресла спереди, то меня приложило плечом об угол. Приятного мало, хоть ничего страшного и не произошло. Перелома нет, только сильный ушиб. Зато самолёт окончательно затормозил и даже тонуть не собирался.
Выглянув в иллюминатор, я увидел пляж и разбегающихся в стороны людей. То же было и с другой стороны. А оглянувшись… вот ты где, дружок.
— Эй, бабах! — крикнул я, и выбирающийся из самолёта, по обломкам террорист затравленно оглянулся. Лицемерный испуг того, кто ещё недавно грозился взорвать всех, был даже смешон. Он попытался сбежать, но пуля всегда быстрее. Они догнали его у самого обломка хвоста, после чего бородач рухнул за кромку самолёта и раздался запоздалый взрыв, поднявший тучу брызг.
— Экипаж желает вам приятного полёта и прощается с вами, — неожиданно раздалось из динамиков. — Просим всех покинуть салон.
При этих словах боковые люки с хлопком отвалились и прямо из борта начали надуваться жёлтые спасательные горки. Где-то недалеко уже слышался вой сирены, кажется, к нам спешили все экстренные службы разом. Но особой нужды в этом не было, ведь когда я поднялся с кресла и помог встать Ане, стало понятно, что пилоты умудрились не только плавно посадить самолёт, но и завести его в русло реки, где взрослому воды было по колено.
И, наконец, понявшие, что худшее уже позади, люди разразились аплодисментами. Пожалуй, в такой ситуации более чем заслуженными.
— Блин, у нас же багаж весь в воде, платье, наверное, безнадёжно испорчено… — с тоской проговорила Аня.
— Горжусь тобой, после такого крушения ты о платье беспокоишься, — улыбнувшись, поцеловал я девушку в макушку. — Пошли, не будем мешать спасателям.
— Прости, я просто… как мы теперь доберёмся до бала? Всё, он для нас перечёркнут? — пробормотала она, — Или, думаешь, его отложат?
— Из-за нас? — искренне рассмеялся я. — Это вряд ли.
Спустившись сами, мы помогли другим, а затем просто отошли в ближайшее кафе, чтобы не мешать медицинским работникам и спасателям. Там и без нас образовалась такая толпа, что не протиснуться. Машины к самой воде спускались, и даже вечно наглые таксисты с железнодорожного вокзала не брали деньги с пострадавших. Хотя по правде таких было немного. К чести пилотов. Ну и я постарался самую малость.
— Слушаю, — ответила на входящий вызов Аня. — Да, мам, всё в порядке, мы целы. Да, всё хорошо сидим, кофе пьём. Нет, не опоздали… Ну чего ты начинаешь?
С улыбкой я смотрел, как моя девушка успокаивает родственников, когда у меня самого зазвонил телефон.
— Да?
— Слышу, у вас всё в порядке, — донёсся до меня спокойный, но усталый голос графа Комаровского. — Что там произошло?
— А, террористы попробовали захватить борт и…
— Да плевать мне на них! Какого чёрта самолёт вообще упал? У вас там в прямом эфире интервью на мосту снимают, и все говорят о том, что хвост оторвался не из-за террористов! — прорычал глава местного СИБ, да так громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — Никакого взрыва не было! И свидетели утверждают, что дыра появилась сама собой! Вы совсем поехали? Решили использовать знаки…
— Тише, пожалуйста, мы не одни, — оборвал я его, увидев, как Саня, до этого очень гордый собой, съёжился в кресле. Аня же недоумённо переводила взгляд с меня на друга и обратно.
— Так найдите место, с которого можете со мной нормально говорить!
— Я понять не могу, это вы так пытаетесь переложить ответственность на нас за то, что террористов вовремя перехватить не нашли? Мы их устранили, спасли полторы сотни жизней. Не за что! — сдержавшись, сказал я.
— Так это и не наша задача, а бывших ФСБ, конторских, — даже удивился Комаровский. — Мы не за это отвечаем. И вообще…
— Э нет, подождите. Как удобно. И за что же тогда? За безопасность аристократов? Так, нас сейчас чуть не взорвали в воздухе.
— За то, чтобы вы ваше сиятельство, и ваши товарищи, не творили дикой фигни, — оборвал меня граф. — И сейчас вы напортачили. Похоже, кто-то снимал видео. Так что отрабатывайте. Через пятнадцать минут подъедет федеральный канал и возьмёт интервью у первых лиц, бывших на борту. У вас, князь. Не подведите.
— Послушайте, я не хочу светиться перед камерами, — попробовал возразить я, но в трубке уже послышался гудок. — Блин. Ладно.
Оглядевшись, я увидел, что некоторые из пассажиров уже начали разбирать чемоданы. И судя по одежде, не только
