дольше, смакуя один глоток за другим.
В отличие от меня, Влад снимает деловую одежду, облачаясь в удобные серые штаны и белую футболку.
Под градусом и в приглушённом свете гостиной мой муж выглядит ещё привлекательнее: чёткие скулы подчёркивают резкие линии лица, уверенный изгиб подбородка добавляет мужественности, а яркие голубые глаза буквально гипнотизируют.
Он подходит к креслу, где я полулёжа потягиваю вино, и опускает ладони на мои бёдра. Я благодарна ему за то, что он помогает мне избавиться от брюк, оставляя только в рубашке, но на большее я просто не способна, хотя не могу не думать о том, как после спонтанной встречи Аслан будет трахать свою невесту.
Ему нормально? Спокойно? Все равно?
Зубы почти скрипят от возникшей визуализации. Я осторожно ставлю ступни на пол и зарываюсь пальцами в густые светлые волосы Влада, слегка взъерошивая его стрижку.
Меня бесит, что этот вечер целиком и полностью посвящён воспоминаниям.
Это… глупо. И по-детски, а мы уже не они.
— Извини, ничего не будет, — шепотом говорю.
Муж обречённо вздыхает, опуская голову на мои колени. Он хороший: щедрый, заботливый и понимающий. Другого сына и не могло родиться у Николая Гончарова, который поддержал меня в трудную минуту — и во время похорон отца, и гораздо позже. Как настоящий друг семьи. Как когда-то обещал.
— Завтра?
— Да, завтра, Владь, — тут же отвечаю.
Всё, чёрт возьми, будет уже завтра, как и полное погружение в текущую, а не прошлую жизнь.
5
Сон, который мне снится, настолько реалистичен, что оказывается как нельзя кстати, когда утром Влад забирается под одеяло. Я влажная и дышу чаще обычного. Его крепкое тело плотно прижимается ко мне сзади, ладонь скользит по бедру, а затем выше — под тонкую ткань сорочки.
Я настолько глубоко проваливаюсь в ощущения, что не сразу понимаю: почему мне не восемнадцать, куда исчез плетёный ремешок на левой руке и что я делаю в огромной светлой спальне с зеркальным потолком.
Всё происходит быстро, резко и жадно — муж достигает финиша, сильно сжимая мою талию, а потом его губы находят мои — тёплые, нежные и чуть требовательные.
— Не кончила?
В голосе звучит искренняя озабоченность, но я моментально качаю головой, надеясь скорее вырваться из объятий и принять душ, чтобы окончательно проснуться.
— Вся на нервах без Ами, — говорю почти правду. — Я обещала няне, что заберу её как можно раньше.
На часах ещё нет девяти, когда я накрываю на стол лёгкий завтрак: тосты с яйцом и лососем, апельсиновый сок и ароматный кофе с сырниками.
На кухне каждая вещь лежит на своём месте — здесь всё как мне нравится: от тщательно расставленных на полках баночек с приправами до идеально выровненных приборов и тарелок.
Этот дом подарили нам на свадьбу родители мужа. Он небольшой, но комфортный и двухэтажный, с высокими потолками и панорамными окнами, через которые каждое утро льётся мягкий солнечный свет.
Влад собирается к отцу по делам, поэтому выносит из спальни два образа, чтобы я выбрала, в каком из них он будет выглядеть лучше.
У нас есть одна страсть на двоих — мы оба обожаем шопинг и можем гулять по торговым центрам часами. Все клиентки утверждают, что мне невероятно повезло, потому что их партнёром и сопровождающим на такие мероприятия всегда являюсь я.
— Молочный свитшот и серые брюки, — указываю пальцем.
Муж благодарно кивает, но оборачивается у двери:
— А из верхней одежды что?
— Кардиган. Он прекрасно сюда подойдёт.
Долго трапезничать у нас не получается, потому что вскоре после того, как мы садимся за стол, начинают поступать звонки один за другим. Сначала Владу от сестры и отца, а потом мне — от поставщиков, от клиенток (забывших, что у меня выходной) и от няни, которая сообщает о пробуждении Амелии.
Над своим образом я долго не раздумываю и выбираю то, что лежит под рукой, ощущая трепетное предвкушение от встречи с дочерью. У гаража мы с мужем обмениваемся приятными пожеланиями и прощаемся, но уже до вечера.
В дороге я всё же останавливаюсь у ближайшей кофейни за карамельным рафом.
Тот, что я приготовила дома, так и остался нетронутым, а мне нужна экстренная доза кофеина, чтобы окончательно вернуться в ресурс.
Кажется, кто-то сбавил скорость моих движений, решений и реакций. Я никак не могу сосредоточиться и выбросить из головы сон, навеянный вчерашним вечером, от которого моя спина то и дело покрывается потом. Жизнь идёт своим чередом, но из неё как будто выпали детали, важные для нормального функционирования.
Я добираюсь за рекордные сорок минут и паркуюсь на переполненной стоянке возле девятиэтажного дома.
Надежда Станиславовна досталась нам по наследству — она воспитала моего мужа и его сестру Лизу, а потом ещё пятерых детей. Эта чудесная женщина с добрым сердцем, педагогическим и медицинским образованием сразу пленила меня своим умением создавать одновременно атмосферу уюта и безопасности во время работы.
Пожалуй, она — единственная, кому я доверяю ребёнка, порой даже больше, чем себе.
— Доброе утро, — громко восклицаю, переступая порог квартиры. — Как настроение? Как спалось?
Няня временно пользуется костылями, но они никак не мешают ей присматривать за Ами. К счастью, пятилетняя девочка уже достаточно самостоятельна и не любит, когда кто-то пытается ей помогать.
— Всё хорошо, Амелия успела умыться, позавтракать и нарисовать слона, — получаю отчёт. — Проходите, раздевайтесь, Алина Михайловна. Как насчёт чая с ватрушками?
Из кухни доносятся ароматы свежей выпечки, и мой бумажный пакет с круассанами из кофейни кажется совершенно не к месту.
Пока Надежда Станиславовна ограничена в действиях, я хожу по магазинам и местному рынку за продуктами, уже точно зная, где продаются свежие яйца и недорогой, но изумительный домашний творог. Кулинария — это то, что не даёт няне раскиснуть, проводя дни в четырёх стенах.
— Я пас, — мотаю головой. — Позавтракала дома, раздеваться не буду. Я купила нам с Ами билеты в кино, сеанс как раз начнётся через час.
— Тогда я дам ватрушки с собой, — слегка расстраивается женщина.
— Договорились. Думаю, Влад будет очень доволен.
Мы обмениваемся выпечкой, когда в коридоре слышатся шаги дочери. Я широко улыбаюсь, увидев две тугие косички, заплетённые снизу, бездонные зелёные глаза, вздёрнутый нос и чётко прорисованные губы.
Амелия — мой клон, не иначе.
Я до сих пор рассматриваю свои детские снимки и удивляюсь, насколько сильно мы с ней похожи: оттенком кожи, цветом волос, чертами лица, взглядом и даже комплекцией.
Папа был бы в шоке, если бы
