Подобие рынка находилось недалеко от центрального столба, обозначающего середину городка. Когда я проезжала мимо него в карете, он показался мне наполовину заброшенным. Многие столы под навесами пустовали, что на данный момент мне было только на руку.
Притащив по воздуху короб с орехами, я прогулялась по рядам, чтобы оценить скудный ассортимент и, самое главное, стоимость орехов у другого торговца. На рынке пахло пылью, несвежей рыбой и скисшим молоком, но грузного торговца в серой подпоясанной рубахе это нисколько не смущало.
Взглянув на меня раз, мужчина широко улыбнулся, предлагая свой товар, но, заметив за моей спиной парящий короб, так же быстро растерял хорошее настроение.
Поработав над свободным столом и навесом бытовой магией, я подтащила к себе кем-то брошенную скамеечку. Она не имела одной ноги, но, скопировав возрожденное дерево, я сумела ее нарастить.
Цену на орехи поставила чуть ниже, чем у торговца, зато кучки мои были куда внушительнее. Но что-то мне подсказывало, что торговля у меня пошла совсем не по этой причине.
Любопытные горожане охотно шли рассматривать незнакомку, что так нагло вторглась на их территорию. То, насколько мы отличались, было видно невооруженным взглядом. Я была белым голубем в стае воробьев.
С воодушевлением продав целых шесть кучек, я уже упаковывала в тонкую бумагу седьмую, когда на горизонте появился тот самый торговец, продающий орехи.
Да не один.
Его сопровождали двое стражей в серых расхлябанных доспехах, потертых от времени.
– Разрешение на торговлю есть? – спросили у меня строго, не утруждая себя приветствием.
Оба стражника ничуть не отличались друг от друга. Их лица и волосы скрывали шлемы.
Различались они только глазами. Тот, что решился заговорить со мной, судя по всему, имел внушительный синяк под глазом.
Видимо, с кем-то тоже решил не здороваться.
В глазах второго стражника уже вовсю плясала жажда наживы. Он нервно притоптывал ногой за спиной своего коллеги.
– Есть, – сухо ответила я, отдавая упакованный кулек женщине и забирая у нее медные монеты. – Орешков не желаете приобрести?
– Сейчас же покажите свое разрешение! – потребовал страж непоколебимо.
Хмыкнув, я обворожительно улыбнулась. Старшая гофмейстерина всегда говорила, что улыбка – это самое сильное оружие женщины. Но видит Всевышний, в этот момент мне невероятно хотелось съязвить, что свое разрешение я забыла дома, хоть это и было неправдой. Помнится, наш учитель по истории приходил в настоящее бешенство, как только слышал нечто подобное.
Мои документы были надежно спрятаны в корсаже платья. Их я взяла для того, чтобы предъявить градоправителю, подтвердив тем самым свои имущественные права.
Посетить его мне, по идее, было необходимо в первую очередь, чтобы войти в курс дел касаемо городка и деревень, а также пополнить казну и собрать налоги, часть которых я была обязана передать королю, ибо ни одному из герцогов эти земли не принадлежали, что сразу показалось мне странным. Но я решила, что сначала лучше взглянуть на город и его жителей своими глазами, не опираясь ни на чье мнение.
В общем, дорешалась.
Отвернувшись от добропорядочных и не очень граждан, я достала документы и расправила лист с королевской печатью, но не передала его стражнику для ознакомления, а так и держала на вытянутой руке, давая возможность всем любопытным ознакомиться с его содержанием.
– Руками не трогать, – предупредила я, стоило только торговцу потянуться к бумаге грязными пальцами.
По мере того, как стражник зачитывал содержимое документа, его глаза становились все шире, а сам он – все бледнее. В конце концов он и вовсе слегка покачнулся. Видимо, от тяжести доспехов.
Ну или от переизбытка чувств.
– Ваше Сиятельство… – тихо проблеял стражник, попытавшись неловко поклониться, но сначала задел своим тылом оторопевшего торговца орехов, а потом едва не снес кучки моих ценнейших орехов своим шлемом.
Взволнованные шепотки тут же прокатились по рядам, нарастая до гама. На меня смотрели как на дракона, заявившего посреди столицы, что дань берет исключительно девственницами.
Вновь ослепительно улыбнувшись, я убрала бумагу и милейшим голоском поинтересовалась:
– Орехи покупать будете?
Орехи у меня не только купили, но и вовсе раскупили, расхватали, даже не давая как следует упаковать. У моего косо сколоченного столика столпился, наверное, весь город, желающий поглазеть на новую владелицу этого чумазого графства. Я даже на мгновение почувствовала себя одной из зверюшек кочующего цирка.
Я тоже должна была улыбаться и выполнять заученные команды, то есть отвечать на приветствия и поклоны, но единственное, чего мне сейчас понастоящему хотелось, так это сбежать.
Как-то я не имела желания, чтобы в этот памятный день меня разорвали на сувениры. А такие опасения вполне имелись!
На расстоянии десяти шагов меня дружной толпой провожали до управления, где находился кабинет градоправителя, тюремные камеры и пункт городской стражи. Стоило мне остановиться, как толпа тоже замирала, едва не падая благодаря тем, кто шел позади и вовремя затормозить не успевал.
Полюбовавшись на это восторженное столпотворение, я продолжила путь, но не успела еще дойти до центрального входа в здание, как навстречу мне выбежал градоправитель.
Конечно, выбежал – это громко сказано.
Протирая платочком блестящую вспотевшую лысину, мужчина средних лет тяжело дышал, опираясь на дверной косяк, замерев в проеме. Причем сначала выглядывало его круглое, как барабан, пузо, обтянутое вполне себе приличным камзолом, а уже потом он сам целиком.
Заметив меня, мужчина расплылся в настолько счастливой улыбке, что мне как-то разом поплохело. Обычно такая улыбка при дворе не обещала ничего хорошего. Особенно если так королю улыбался казначей.
– Добро пожаловать в нашу Жопенью! Как мы рады вас видеть! – громко пропел градоправитель соловьем, прижимая толстые пальцы к груди.
– С чего вдруг? – остановилась я, подозрительно прищурившись.
Подвох не то что чувствовался, он прямо-таки витал над моей головой, вот-вот собираясь шандарахнуться.
– Ну как же! – восторг так и сыпался из мужчины. – Ведь наше великое графство необходимо восстанавливать!
И чей же это был такой громкий стон, полный отчаяния? Да-да, конечно же, мой.
Дела в графстве оказались плохи не только на первый взгляд, но и на второй. Абсолютно пустая казна, налоги, которые не собирались десятилетиями, потому что не с чего.
Нет, какие-то мелкие деньги народу, конечно, зарабатывать удавалось, но исключительно за торговлю в других городах, куда еще добраться нужно было без приключений. А ведь леса заселяли разбойники, в то время как фермы давно истощились, поля перестали приносить урожаи из-за природных явлений, да и вообще город разваливался на глазах.
В прямом смысле разваливался.
Только на прошлой неделе деревянный дом целиком сложился. Хорошо еще, что в нем никого не было на тот момент. Люди тут не жили, а выживали, с голоду пухли в прямом смысле этого слова, если глянуть на градоправителя.
Глаза разбегались, за что хвататься! Конечно, мне дали при дворе достойное образование. Я прекрасно разбиралась как в управлении, так и в законах, но разбираться в теории и на практике – это далеко не одно и то же.
Легко выполнять задание учителя, расписывая, как бы я исправила последствия засухи или как оберегла бы город от страшных болезней, но здесь никому не нужны пустые записи на листочках. В этом городе требовались конкретные действия, на которые у меня даже достаточных финансов не имелось.
Из управления, где находились кабинет градоправителя, городская стража и пустовал приемный пункт целителя, я выползла раздавленной и уставшей до безумия. Голова разрывалась на части, а я даже план действий не могла составить, потому что всего было слишком много.
Да проще было все к ежикам снести и построить заново, но на данный момент больше всего меня интересовали свечи и вода. Причем в городе воды тоже не было – ее давно набирали бочками из ближайшего ручья, в то время как очищенная вода в город должна была подаваться по отлаженному водопроводу из реки.
