об ответственности, – ответил он, чокаясь с моей чашкой уже надкусанным кантуччи.
Болтая обо всём и ни о чём, мы даже не заметили, как остались последними посетителями кафе. На Венецию уже опустилась туманная ночь, и официант быстро рассчитал нас, убирая посуду.
– Я поеду к отцу перед началом учебного года, – тихо сказал Тадеуш.
Уже собираясь встать из-за стола, я замерла.
– Я не смогу: активность на проклятых пустошах начинается через неделю и растёт до ноября. Мне надо быть там для диссертации.
Слова застревали в горле. Пусть они и были правдой, но мне самой казалось, что я просто сбегаю.
– Он был бы рад видеть нас обоих, – предпринял ещё одну попытку Тадди.
– Знаю. Я напишу ему.
Брат устало покачал головой.
– Колючка, ты же знаешь, что наша специализация подразумевает риски. Никогда не знаешь, какое проклятие попадётся. Никогда не знаешь, сможешь ли вернуться…
– Просила же не называть меня Колючкой, – я поморщилась. – Обещаю, что обязательно съезжу к папе. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на деле, чтобы минимизировать те самые риски.
Тадеуш ничего не ответил. Однако я и так знала, что он не одобряет моё нежелание возвращаться домой.
Тадди был меньше похож на маму. Отец не смотрел на него с той же болью, с которой глядел на меня, и не требовал столько, сколько от меня.
Я постаралась улыбнуться. В конце концов, сегодня мы стали ведьмой и ведьмаком. Нужно было праздновать, а не спорить.
– Пойдём, проводишь меня и отправишься уже в «Уголок Данте», а то я вижу, что тебе не терпится.
– Всё-то ты знаешь! – ухмыльнулся Тадеуш.
Он, как никто другой, умел забывать тревоги почти мгновенно.
– Надо соответствовать гордому званию сестры.
Наверное, нам стоило уйти раньше. Мы наверняка могли предотвратить то, что последовало за нашими безобидными посиделками. Но за последние несколько лет такого не случалось, и мы расслабились.
В галерею Дворца Дожей, где располагалось кафе «Флориан», вошли три пошатывающихся докера.
– Парни, тут это! Мракобесы сидят!
Неприятного вида мужчина говорил на английском, и даже через бессвязную речь пробивался знакомый британский акцент. Должно быть, какое-то грузовое судно пришвартовалось, и они решили выпить на суше.
Тадеуш высокомерно взглянул на пьяниц.
– Пойдём отсюда, – я потянула брата за руку, но двое из докеров обошли нас, преграждая путь.
– Куда зат-торопились?.. – Тот единственный мужчина, кто говорил, противно икнул. – Совсем обнаглели! Ходят свободно, как нормальные люд-ди.
– Отошли. Быстро! – приказал Тадеуш.
Но по пьяным ухмылкам я уже видела, что докеры не послушаются. Они загоготали, а тот, что говорил, шагнул ближе к нам.
– Вас сжигать надо, как раньше.
Я зажмурилась, понимая, что теперь и от Тадеуша благоразумия ждать не стоило.
– А ну повтори! – зашипел брат.
Нужно было что-то придумать и как-то остановить его. Все ведающие время от времени сталкивались с теми, кто не принимал нас и нашу свободу в обществе. В некоторых странах это было серьёзной проблемой: люди под влиянием Ордена ненавидели магию. Но в Венеции, где находился основной колледж Академии и заседал Триумвират Ковена, такое случалось редко. Даже с учётом того, что и Святой Престол Ордена тоже был здесь.
– Господа, а как вы относитесь к крысам? – тихо спросила я.
– Эээ, чего? – не понял говорливый докер.
Я наигранно холодно улыбнулась, шагая ближе к мужчине.
– Крысы. Первыми бегут с корабля, переносят болезни, а в больших количествах способны сожрать даже человека…
– Ты чё несёшь? При чём тут крысы?..
– Крысы очень важны, потому что мне достаточно щёлкнуть… – я резко вскинула руку, сложив пальцы для щелчка, и докер отшатнулся. – Всего один щелчок – и вы станете крысами. А я потренирую на вас точность своих заклинаний. В конце концов, убийство крыс ничем не карается.
Молчавший до сей поры долговязый докер потянул своего говорливого друга за грязный рукав.
– Э, дружище, пойдём отсюда, они же того…
– Да ну их! Лучше выпьем! – поддержал его третий мужчина со шрамами от оспы на щеках.
Я видела борьбу на лице главного докера: страх смешивался с пьяной кровожадностью. Сложно сказать, что двигало им. Возможно, этот человек свято веровал в заветы Ордена. Может, ведающие когда-то навредили ему или кому-то из его близких. Другого объяснения столь лютой ненависти я не могла придумать.
Тадеуш встал рядом со мной.
– Пожалуйста, оставайтесь, – с ехидной улыбкой предложил он. – Нам так редко удаётся потренироваться на людях.
Докер смотрел на нас ещё мгновение, затем смачно сплюнул на землю и сделал знак своим друзьям.
– Уходим!
Я бесшумно выдохнула, надеясь, что они поскорее скроются из виду, но мужчина решил сказать последние слова:
– Сукины дети…
«Зря…» – подумала я, понимая, что теперь последствий было не избежать.
– Что ты сказал?! – закричал Тадеуш.
Я среагировала мгновенно: бросилась между братом и докером, едва успевая выставить энергетический щит. По рукам прошла вибрация магии – теперь от кончиков пальцев до локтя они светились серебристым цветом, в котором вспыхивали белые и тёмно-синие молнии. Я знала, что то же самое происходило и с моими глазами – за сиянием скрылись белки и радужки. У каждого ведающего сила проявлялась по-своему. В моём случае это была гроза в звёздном небе.
Тадеуш же стал безграничной тьмой. Его магия вихрилась по всей левой части тела, делая его наполовину похожим на густую ночную тень со всполохами фиолетового цвета. Эта мощь готова была поглотить зарвавшихся докеров.
– Тадди, остановись! – крикнула я, надеясь достучаться до брата.
– Он. Оскорбил. Нашу. Мать, – сквозь зубы прошипел он.
– Да, но он не стоит того, чтобы ты нарушал закон. Он не стоит твоих сил, Тадди! Ты знаешь, что будет, если используешь против него магию!
Видя, что Тадеуш не двигается, я медленно развеяла щит.
– Не оставляй меня одну. – Мой голос сорвался на шёпот.
Брат отпустил так и не завершённое заклятие. Его тьма рассеялась, и я успокаивающе улыбнулась ему.
А в следующий момент ощутила холод заточки, приставленной к горлу.
– Точно… Вам же нельзя использовать магию против нормальных людей, – шумно выдохнул мне на ухо главный докер, надавливая лезвием сильнее. – А ты пыталась надурить нас, ведьма!
Я едва могла дышать от запаха пота и алкоголя, окутавших меня. Из пока неглубокого, но ощутимого пореза на шее стекала тонкая струйка крови.
Тадеуш бросился ко мне, но два других докера скрутили его, выворачивая руки.
– Тадди! – пискнула я и тут же получила ощутимый тычок в спину.
– А ну, тихо ты! – велел докер.
Я надеялась, что появится хоть кто-то, способный помочь или сообщить о происходящем в Академию, но с наступлением ночи площадь Сан-Марко всегда пустела.
