на должность своего главного сержант-майора.
Перед ним на столе лежало мое личное дело, и он время от времени заглядывал в него, пока мы говорили о моей карьере, о подразделениях, в которых я служил, и о задачах, которые я выполнял до этого момента. Он сказал мне, что у меня есть уникальный шанс стать одним из первых военнослужащих в подразделении, уникальном для Армии США — первом подразделении страны по борьбе с международным терроризмом.
Первоначальные требования были таковы:
Минимальный возраст двадцать два года;
Минимальный срок службы четыре года и два месяца;
Минимальное воинское звание штаб-сержант;
Нужно успешно проплыть 100 метров в ботинках и полевой форме одежды и успешно сдать нормативы по физической подготовке для рейнджеров/сил спецназа;
Нужно успешно сдать армейский тест на профпригодность на уровне не менее 110 баллов;
Отсутствие судимостей;
Отсутствие дисциплинарных проблем.
Единственное, что еще сообщил мне Граймз, так это то, что если меня примут, то я могу рассчитывать на тяжелую работу, много опасностей и никакого признания.
В последнее время я много размышлял о том, чем я хотел бы заниматься после своей службы в рейнджерах. Я не знал, хочу ли я снова вернуться за границу или в спецназ, но был уверен в одном: мне не хотелось становиться инструктором в какой-нибудь школе. Но поскольку меня только что повысили до сержанта первого класса, и меня еще никогда не назначали на нестроевую должность, это было вполне возможно. У меня было довольно много вариантов, но ни один из них не звучал так хорошо, как то, что я только что услышал. Учитывая все это, я записался на отбор прямо на месте.
Граймз сказал мне, чтобы я в течение месяца ожидал поступления приказа о переводе в Брэгг. Он дал мне номер телефона, по которому я мог позвонить, если у меня возникнут какие-либо вопросы или я передумаю приходить. И это было все. Несколько недель спустя я получил приказ явиться в Мун-Холл в Форт-Брэгге примерно в полдень 13-го сентября 1978 года.
Участие в формировании совершенно нового подразделения и создание новых методов работы — это воплощение сержантской мечты, но все же я испытывал определенные опасения. Здесь было много неизвестных, и не последней из них была мысль о том, что я буду делать, если мне не удастся пройти программу отбора. Я передал свой взвод Тому Дьюку, новому взводному сержанту. Дьюк был крепким, опытным командиром, который проработал с нами целый год. За это время я хорошо узнал и уважал его, поэтому знал, что несмотря ни на что, люди будут в хороших руках. Когда стало известно, что я направляюсь в Форт-Брэгг, мои солдаты пожелали мне удачи и сказали: «Если кто-то и сможет попасть в это новое подразделение, так это вы, сержант Хейни». Блин, будет нелегко с ними столкнуться, если я вернусь неудачником.
К счастью, я служил в армии уже восемь лет, и был достаточно опытен и закален. Я успешно прошел два из самых трудных курсов в Вооруженных силах — школу рейнджеров и курсы парашютистов-инструкторов. Я был взводным сержантом уже больше четырех лет, и крайние два года — в рейнджерах.
Жизнь в рейнджерах отличалась строгостью. Говоря откровенно, она была суровой. Если существовало два способа выполнить поставленную задачу, мы всегда выбирали самый сложный из них. Мы никогда не срезали дистанцию, и никогда не экономили силы. По крайней мере, три недели каждого месяца мы проводили в поле, и трижды в год нас отправляли на продолжительные занятия в Арктике, пустынях и джунглях. Мы также дважды в год были постоянными участниками внезапных учений и ежегодно участвовали в основных мероприятиях по линии сухопутных войск или НАТО.
Служба в рейнджерах была настолько тяжелой, что большинство военнослужащих не могло закончить полный двухлетний цикл боевой службы в составе своего подразделения, кроме того, свою лепту вносили многочисленные травмы. Но это была хорошая подготовка к выполнению других, еще более трудных задач. Я был решительно настроен приложить все возможные усилия для поступления в новое подразделение, и если бы я даже оказался не настолько хорош, то по крайней мере был бы удовлетворен, зная, что пытался изо всех сил. Небольшое удовлетворение, но хоть что-то.
У меня почти не было никаких идей о том, чего ожидать утром 13-го сентября 1978 года, когда я погрузил свои вещи, попрощался со своей семьей и отправился в пятичасовую поездку по трассе I-95 от аэродрома рейнджеров в Саванне, что в штате Джорджия, в Форт-Брэгг, в Северную Каролину. Просто напоминал сам себе, что будущее всегда прекрасно. И желал, чтобы это было именно так.
*****
В некоторых армейских гарнизонах есть настоящая красота. Президио в Монтерее и основные районы дислокации в Форт-Макклеллан и Форт-Беннинг — вот некоторые из тех, кто приходит на ум, главным образом из-за испанской колониальной архитектуры старых зданий. В Форт-Стюарте растут великолепные живые дубы и кипарисы, покрытые испанским мхом.
Но я не могу придумать ни единого эстетического эпитета для Форт-Брэгга. Это самое унылое и непривлекательное место, какое только можно найти в Северной Америке.
Гарнизон раскинулся на песчаных холмах Северной Каролины. Он был создан во время Первой мировой войны на почти бесполезной земле как учебный центр артиллерии. Земля скудно покрыта редкими соснами и низкорослыми дубами. Расположение районов расквартирования, мест, где живут люди, кажется случайным. Все это место создает преходящее ощущение временности.
Однако это «Дом воздушно-десантных войск», и как таковой в нем дислоцируются 82-я воздушно-десантная дивизия, Центр и школа спецназа, 5-я и 7-я группы спецназначения, штаб 18-го воздушно-десантного корпуса и тыловое командование 1-го армейского корпуса. Также в нем располагались несколько небольших разнообразных организаций, разбросанных в странных, скрытых от посторонних глаз уголках в расположении гарнизона.
Одним из них был 1-й оперативный отряд спецназа «Дельта».
Я заехал на стоянку Мун-Холла в главном гарнизоне Форт-Брэгга незадолго до полудня. Войдя в вестибюль, я увидел табличку, указывающую мне на «1-й отряд спецназа «Дельта» (SFOD-D)», проследил за стрелкой влево и увидел мужчину в униформе без опознавательных знаков, сидящего за столом в маленькой комнате.
— Вы на отбор, сержант? — спросил он.
— Так точно.
— Хорошо, найдите свое имя и распишитесь здесь, — сказал он, указывая на список на столе и протягивая мне ручку.
Я украдкой посмотрел на него, пока искал свое имя и ставил рядом с ним свою подпись. Ему было около сорока лет, говорил он тихо и был хорош собой. Он был не совсем тем, кого я ожидал встретить.
