свое повествование.
— Жена обо всем знает, — проговорил, немного посмаковав терпкий вкус. — И решила бить наверняка и по тому, что на меня оказывает наибольшее влияние — по баблу.
— Дура, — вынесла вердикт Мишель. — Зачем лишаться того, что нужно и ей самой?
Токарев усмехнулся и покачал головой. Она просто не знала его жену. Варя могла довольствоваться и меньшим комфортом в жизни, лишь бы рядом был верный и надежный мужчина. Причем он ведь таковым и был! А все эти истории с проститутками — не в счет.
— Не дура. Она совсем не дура, Миша.
Он вздохнул, немного покачал бокал в пальцах и продолжил:
— Варя прекрасно понимает, что я на нечто другое внимание бы не обратил. А тут она лишила меня важной конференции, подбросила мне детей. Сейчас я ума не приложу, кому их пристроить.
Он посмотрел на Мишель с надеждой, хотя уже прекрасно осознавал, что даже если вдруг она согласится, с чужой женщиной Аню и Машу он не оставит. Это будет означать конец его семейной жизни, а он к этому не готов.
Может, свозит куда-то Варю, прикинется самым невинным на свете агнцем и она его простит?
— Нет, Влад, — помотала головой Мишель. — Отвратная идея. Я и дети, пусть и десятилетние и тысячу раз твои — явно не лучший вариант.
Она прошлась по помещению, сцепив тонкие пальцы в замок.
— Итак, Варя узнала про то, что ты спишь с другими… откуда? — спросила Миша.
Токарев пожал плечами.
— Не знаю. А что?
— Да ничего, просто это странно. Может, она просто искала повод, чтобы от тебя уйти? — спросила любовница.
Владлен нахмурил брови. Точно! Варя же так и сказала — ты свою жизнь организовал, теперь моя очередь. Значит ли это, что она уже подыскивала себе мужика?!
Он так и привстал на месте, когда эта мысль пришла ему в голову. Увидев это, Мишель округлила глаза.
— Что такое, милый? Что случилось?
Сначала Токарев хлопнул себя по лбу, затем расслабленно опустился обратно на диван. Нет, это точно не про Варю. Чтобы она, узнав о его изменах, помчалась искать себе другого мужика? Даже представить в страшном сне такое невозможно.
— Да нет. Она просто сказала, что теперь будет устраивать свою жизнь без меня. Потому и вручила мне детей. Это что — Варя думает, что я буду возиться с Машей и Аней вместо их мамы?
И снова он вскочил, но на этот раз не стал возвращаться на место, а начал вышагивать по гостиной. Мишель, опустившись на козетку, скрестила длинные ноги в изящных щиколотках.
— Совершенно необязательно с ними возиться даже если ты планируешь от жены уйти и забрать детей себе. У них для этого есть твоя мама. Ты рассказывал мне, как она их любит.
Токарев мрачно посмотрел на любовницу и проговорил:
— Она на Вариной стороне! Представляешь? Даже мои родители — и те на стороне моей жены! Она все придумала… все предусмотрела! Знает, что няню я не найму, пока не проверю ее с ног до головы. А на это уйдет время!
Он едва не завыл в голос, как давеча в аэропорту. Господи, ну за что же ему все это?
— Присядь! — велела ему Мишель, указав на диван. — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.
Помолчав какое-то время, любовница изрекла философским тоном:
— Одно ясно — она тебя любит. И ты ее наверняка тоже, учитывая то, что я увидела и услышала. Так что все шансы есть. И вообще, милый, ну разве ты сам мне не говорил, что если Варя узнает про твои похождения, она тебя не простит?
Как оказалось, Токарев успел в свое время выдать Мишель таких подробностей, что любо-дорого. Да еще и забыл об этом.
Он посмотрел на нее с сомнением, но высказать свои мысли о том, что любовью со стороны Вари и не пахнет, не успел. Из глубин дома раздался такой звон, что содрогнулись стены, Миша охнула, подскочила с козетки и помчалась в сторону оранжереи.
Владлен, недолго думая, побежал следом. Его за мгновение ока охватил такой жуткий страх, что сердце неистово заколотилось в груди. Что-то стряслось с его девочками! Он же знал, что их не стоит оставлять без присмотра, потому что близняшки очень любопытны и с вечным шилом в заднице.
— Боже мой! Господи! Боже мо-о-ой! — завопила Мишель, глядя на потолок оранжереи.
Бокал выскользнул из ее руки и, соприкоснувшись с плиткой на полу, разбился вдребезги. Как и огромное стекло наверху, в котором зияла дыра, а осколки его упали прямиком на какие-то растения.
— Это же Дракула! Боже мой! Он уничтожен! Уничтожен! — стенала Миша, указывая на наиболее пострадавший цветок. — Такого цвета я больше не найду… Мне ведь везли его из-за границы.
Он впервые видел свою любовницу в таком состоянии. Она была разбита, как и несчастное оранжерейное стекло.
— Что вы наделали? — обрушился Токарев на девочек, что смотрели на него во все глазенки.
Обе были явно напуганы, но Аня в уже привычной манере вскинула дрожащий подбородок и заявила:
— Это все ты виноват! Ты нас сюда притащил! К этой Дракуле!
— Нам скучно и мы хотим к маме! — заявила Маша.
То, что близняшки ему выговаривали, вывело Токарева из себя за считанные мгновения. Схватив дочерей за руки, он потащил их к выходу, гаркнув с такой злостью, что самому стало не по себе:
— Вы хотите к маме?! Сейчас вы у меня пойдете к ней! На своих двоих! И ищите эту кукушку где захотите! Я умываю руки, маленькие мерзавки!
Он увидел, как скривились личики дочерей, но и это его не остановило. Охваченный такой злобой, что она переливалась через край, он волочил хрупкие фигурки, пока они упирались и всхлипывали.
— Папа! Папа, не надо!
— Папуля! Куда же мы пойдем сами?!
Они причитали и взывали к нему, пока он тянул их к выходу. Добравшись до двери, выставил за нее.
— Вы сможете остаться, но я не хочу даже мысли допускать о том, что вы снова сломаете или разобьете что-нибудь важное! И вы должны извиниться перед Мишель! — заявил он.
Маша стала рыдать, отирая с искривленного личика слезы, а Аня уперла руки в бока. И хоть голосок ее снова дрожал, дочь уверенно ответила:
— Она нам не нравится! Мы хотим к маме! Я пыталась ей позвонить, чтобы она нас забрала, но она не берет трубку! А бабуля сказала, что ты точно должен отвезти нас на аттракционы!
Опять эти чертовы развлекушки, о которых они думают в тот момент, когда его жизнь летит
