в задницу! Хрен им, а не карусели!
— Никаких гребаных аттракционов! — взревел он. — Ваша мать и только она вытворила все это! Выставила вас вон из дома, как нашкодивших котят!
Его несло и он это прекрасно понимал. Как и то, что сейчас сливает злость на ни в чем неповинных, в общем-то, детей. Это не они выделывали такие финты, на которые оказалась способна Варя. И не они сами явились к нему на работу. Их ведь использовали вслепую, что особо неимоверно бесило. Разве могла речь идти о любви к собственным малышкам, когда «мать года» подкинула их ему, словно балласт?
— Мы что — не можем вернуться домой? — ужаснулась Аня.
Маша при этом заревела пуще прежнего.
— Мы можем вернуться. И вернемся, — примирительно сказал Токарев, — но для начала я бы хотел договорить с Мишель.
Он смотрел на дочерей строго, передавая им взглядом посыл: не смейте больше озорничать и, тем более, ломать то, что вам не принадлежит. А сам думал о том, что придется ему, видимо, возвращаться домой, ждать, когда кукушка вернется, а потом… потом он и представить себе не мог, чем все это завершится. Знал лишь, что Варя будет высказывать ему по первое число, а он сделает вид, что раскаялся. А может действительно раскается, как и подобает нагулявшемуся ловеласу.
— Мы обязательно договорим, Владлен, — раздался позади него низкий с хрипотцой голос. — И я совершенно не обижена на этих прекрасных созданий.
Токарев обернулся к Мишель, что вышла следом за ними. Она хоть и была расстроена, старалась этого не показывать. Потрясающая женщина, у которой бы уроки некоторым брать, причем платя за это огромные деньги.
Подойдя к нему, Миша положила руку на сгиб его локтя и проговорила:
— Влад, я слышала, что ты сказал о юных леди не слишком хорошие слова. Думаю, что тебе нужно извиниться за это.
Токарев обернулся к ней так резко, что у него хрустнули шейные позвонки. Он смотрел на Мишель с непониманием, но на лице ее было бесстрастное выражение. Не в силах постичь того, что она вложила в свои слова, Владлен все же проговорил:
— Аня, Маша, мне очень жаль, что я назвал вас… плохим словом.
Мария успокоилась, но теперь смотрела на отца волком. Что же это за воспитание такое у детей? А главное, как он умудрился упустить из виду тот факт, что обе девочки совершенно неуправляемы?
— Извините меня. Это больше не повторится.
Аня очень тяжело вздохнула и отвернулась. Маша последовала ее примеру. Мишель же чуть сжала пальцами его руку и продолжила:
— Давай мы созвонимся позже и все обсудим, — сказала она, послав ему двусмысленный взгляд. — А пока я вызову ребят, чтобы они мне тут все починили. И закажу новую орхидею. Надеюсь, удастся отыскать такого цвета, — сокрушенно покачала Мишель головой.
— Я возмещу убытки, — пообещал ей Токарев и, послав не менее говорящий взгляд, чем она ему, взял детей за руки вновь и повел прочь.
После чего вызвал такси, усадил девочек в машину и направился домой.
По дороге позвонил Вете. Когда вспомнил о том, что, скорее всего, секретарша была заодно с Варей, его аж чуть наизнанку не вывернуло от эмоций.
— Владлен Николаевич… А вы разве не улетели? — раздался в трубке ее слабый голос. — Я в больнице… У меня случился обморок во время обеда.
Вета говорила торопливо, что навело Токарева на определенные мысли. Она эти фразы заготовила, а потерю сознания симулировала. Не так-то сложно притвориться упавшей без чувств, как он полагал. Но проверить это он вряд ли сможет.
— Ты надолго выпала из строя? — процедил Влад в ответ.
— Дня на три… минимум, — прошелестела секретарша. — Вы не улетели?
Токарев мысленно взвыл и закатил глаза. Ей явно прекрасно известно, что если он куда и улетел — так только лишь в тартарары со своими проектами и контрактами!
— Нет, — проговорил в ответ и повесил трубку.
Итак, вероятнее всего, план Вари простирался на куда более обширные горизонты, чем он думал изначально. В этом Владлен лишний раз убедился, прибыв домой. Жены под кровом родных пенатов не оказалось, но хоть прислуга была на месте, уже хорошо.
Отправив девочек (обе были расстроены настолько, что на них лица не было) к себе, Токарев прошествовал в свой кабинет, подошел к бару и налил себе выпить.
На столе заметил прямоугольник бумаги, наличие которого не сулило ему ничего хорошего.
«Я пока поживу отдельно, попробую устроить свою судьбу с другим. Держи в курсе, как там девочки».
Именно эту информацию он прочел, когда взял записку. Даже пришлось ознакомиться с нею трижды, чтобы точно познать суть.
Устроить свою судьбу с другим? Так, Варя?
«Ну, держись! Это не ты что-то там устроишь, а я тебе… устрою! По первое число!» — мелькнула в голове мысль, и он ухватился за нее руками и ногами.
* * *
По правде говоря, Штирлиц в виде меня был настолько близок к провалу, что я уже не выдерживала напряжения, которое поднималось из самых глубин души.
Я знала, что будет так — неимоверно тяжело, когда стану изводиться от бесконечных мыслей. И если бы не мама, которая вернулась от Токарева, отвезя ему детей, и сообщила, что он просто в шоке, а потом осталась со мной, наверно, я бы все же не выстояла.
— Не понимаю, как некоторые матери умудряются отдавать самое дорогое мужьям, чтобы потом идти и строить жизнь с другим мужиком? — растерянно пробормотала я, нанося макияж.
Собиралась провернуть одну вещицу и посмотреть, какова степень недовольства Владлена — приедет он на мое свидание с другим, или нет? Не так давно, еще до момента, когда узнала, что Токарев ходит по бабам, выяснилась одна вещь. У меня на телефоне была установлена программа-следилка. Поначалу я восприняла это так, что муж у меня ревнивый, вот и хочет быть уверенным в том, что я ни с кем, никуда и никогда. И хоть меня немного неприятно это кольнуло, я все же сдуру уговорила себя не нервничать.
А уж когда всплыла правда о том, что Влад изменяет мне так, что даже треск за ушами стоит, я начала думать, что он шпионил за мной с одной-единственной целью: обвинить бог знает в чем, чтобы обрести индульгенцию.
Что ж… Я собиралась использовать данное знание себе во благо.
— Тебе нужно просто потерпеть, Варюша, — сказала мама, погладив меня по руке. — Аня и Маша не дадут себя в обиду, уверяю. И хоть ты к их звонкам не подходишь — я-то начеку!
Она
