только должна ты найти своё место в жизни. Я не стану мешать, Лиана. Если ты так решила, то пусть твоя дорога будет светлой и широкой, как река, текущая в спокойном русле, и пусть все твои мечты, претворятся в жизнь.
— Благодарю, отец, ты всегда был моей поддержкой и опорой. Завтра мы с тобой должны предстать перед ректором и подписать контракт и согласие на обучение. Кстати, Арман Кор велел кланяться тебе. Видимо вы когда-то были с ним знакомы.
— Арман? Мой приятель из числа выпускников Академии? С удовольствием повидаю его, заодно и выясним, что и как здесь устроено.
Больше в тот день мы не касались темы моего поступления. Отобедав отправились на прогулку по новой для меня планете, которая должна была стать родной по праву рождения, да только в силу неизвестных обстоятельств мою бедную мамочку сослали с Кариллы. И я обязательно выясню «за что»? Ведь докопаться до истины стало моей целью, к которой я пойду напролом, несмотря ни на что.
Глава 4: Ночной разговор
Карилла — небольшая, но удивительно красивая планета, покрытая сверкающими ледниками и бездонными голубыми озёрами. Её живописные ландшафты завораживали самый прихотливый взор, но только их холодная красота, к сожалению, не согревала сердца. На загадочной планете обитали разные расы, каждая со своими устоями и культурой. Однако среди них выделялась одна — кариллианцы, исконные обитатели Кариллы. По праву происхождения они считали себя высшей расой, обладающей исключительными знаниями и традициями, передаваемыми из поколения в поколение. Превосходство в генетике и историческом наследии давало им уверенность в своём преимуществе над другими. Они презрительно относились к остальным, тем, кого называли не иначе как «пришлые», считая, что они стоят на ступень ниже истинных жителей планеты.
Кариллианцы были гордыми и высокомерными, их ледяное равнодушие к чужим бедам и страданиям стало легендой среди обитателей планет, входящих в Содружество. Они слыли потомками древних правителей, тех, что когда-то давно жили и процветали на лиловой планете. Вероятно, поэтому белокурые гордецы уверовали в то, что благородное происхождение возвышает их над остальными, наделяя исключительными качествами.
Карилла воистину считалась планетой контрастов: здесь сосуществовали роскошь и бедность, гордость и смирение, сила и слабость. Но одно оставалось неизменным — ледяное равнодушие кариллианцев, которое вызывало у других рас, смесь восхищения и ненависти.
Среди моих сородичей межрасовые браки были большой редкостью. Они слишком дорожили чистотой своей крови, считая её источником нескончаемой силы и жизненной энергии. Несмотря на врождённую холодность, мужчины и женщины весьма трепетно относились к детям, что у меня слёзы на глаза наворачивались, едва я вспоминала про мать, оставленную на опустошённой планете. И отца… которому мы оказались не нужны.
Почему мама выбрала себе в спутники жизни настолько жестокого мужчину? Как ни старалась, я не могла понять её мотивов. Мне хотелось однажды встретить его, посмотреть в глаза и задать вопросы, которые терзают душу на протяжении многих лет: "Почему он не стал бороться за нас? Не спас от боли и страданий? Не защитил от того ужаса, через который мы прошли? Через который вынуждена вновь и вновь проходить мама..."
На протяжении тринадцати лет, проведённых вне планеты Нимс, я не единожды встречалась с представителями своей расы и каждый раз поражалась их статью и небывалой красотой, с восхищением находя в себе те же черты. Высокие, светловолосые, с глазами цвета сирени, мои сородичи отличались возвышенной красотой. Их лица были совершенны, а движения грациозны и легки. В облике чувствовалась сила и утончённость, что делало их поистине уникальными. Только вот, как ни старалась, я не отождествляла себя с жителями Кариллы. Может потому, что родилась на далёкой планете. Или потому, что глубоко внутри меня таилась ненависть к этим высокомерным снобам, которые с такой лёгкостью разрушили две жизни: мою и матери. Они не только отняли у нас право на счастье, но и лишили нас самих себя.
Как ни бился приёмный отец, увы, он не смог помочь мне понять природу дара, который пробудился ровно в восемь лет. Сначала я не осознавала его возможности, но вскоре научилась передвигать предметы силой мысли. Это было удивительно, но я чувствовала, что за этим даром скрывается нечто большее. Разве этой малости так опасалась мама? Должно было быть что-то ещё! То, что даётся крайне редко. Она боялась, что я могу не справиться с неведомой силой и привлеку нежелательное внимание со стороны крайне опасных членов общества, которые наверняка захотят использовать её в своих целях. В благородности коих я очень сомневалась.
Однако не только я чувствовала свою ущербность. Мама… она никогда не говорила о тех способностях, что были даны ей при рождении. Ведь после того, как её безвинно осудили, сломав жизнь, и отправили на верную погибель, она лишилась бесценного дара. Эта утрата оставила глубокий след в её душе, хоть мама и пыталась скрывать боль за маской равнодушия. Лишь иногда, в моменты одиночества, глаза мамы наполнялись тоской и горечью, напоминая о том, что когда-то она была частью чего-то большего, чем я могла себе представить. Способности выжгли, намеренно и жестоко. Те, кто совершил это, не знали пощады, словно в их сердцах не осталось ни капли сострадания. Они понимали, что двадцатилетней девушке никогда не вернуться назад, а потому не ограничивались в своих злодеяниях. Презрение и безразличие неизвестных мне судей, упивавшихся своей властью, оставили глубокие раны в душе двух женщин, принадлежавших к роду Артман, которые казалось, никогда не смогут затянуться, навсегда оставив следы, что будут кровоточить при каждом воспоминании о том ужасном дне…
— Не спится, дочка? — тихо спросил Тадеуш, оторвав меня от грустных размышлений. Его голос звучал мягко и участливо, словно он знал, что мне тяжело.
— Нет, папа, — ответила я, обхватив руками чашку с горячим ягодным настоем, который приятно пах мятной сладостью.
Перешагнув порог, папа оказался рядом со мной. Обняв за плечи, крепко прижал к себе уткнувшись носом в макушку. Застыв, словно древние статуи, мы стояли на открытом балконе, вглядываясь в небосвод чуждой нам обоим планеты.
— Две луны… необычно, правда? — произнёс Тадеуш проследив за моим взглядом.
— Больше всего меня изумляет их бледно-лиловый цвет. Нигде не видела подобного…
— Эти два спутника разбросаны по разные стороны планеты и им никогда не сойтись в одной точке…
— Прямо как мы с мамой. Мамочка... такая добрая и заботливая. Она всегда находила время для меня, несмотря на все горести, что нам пришлось пережить. Я очень по ней скучаю и хочу знать, жива
