леса Туманов. Иногда отголоски этих чудовищных звуков достигали даже Циншуя, заставляя местных жителей тревожно переглядываться и шептаться то о пробуждении древних чудовищ, то о решающей битве секты и школы. Горожане были похожи на муравьев в разворошенном муравейнике, и я понимал их тревогу. Обычные мирные жители привыкли жить, как бы глупо это ни звучало. Просыпаться по утрам, идти на работу, возвращаться. Они не привыкли к тому, что практики школы кружат неподалеку от города и нападают на торговые караваны, что секта и школа вообще воюют. И меньше всего они желали оказаться рядом с этой войной. В общем, мои испытания горожан не радовали. Я постарался уйти подальше, но недостаточно. А когда узнал, что звуки долетают до города, было уже поздно менять свой «полигон».
Насколько я понял из комментариев собратьев по секте, практики секты иногда проводили эксперименты неподалеку от города, но никогда — с таким размахом. Если бы какой-нибудь горожанин осмелился зайти в лес километров на семь, его бы потрясло увиденное. Раньше в этом месте была широкая поляна, теперь зиял огромный кратер. Земля рядом с кратером была сожжена, а края кратера покрылись плотной стекловидной коркой. От жара взрывов даже толстые стволы деревьев на расстоянии нескольких десятков метров иссохли, а ветви обломало и разбросало мощными ударными волнами.
Именно там горожанин увидел бы меня — стоящего у края кратера и внимательно изучающего последствия взрыва очередной бомбы.
— Похоже, эта и в самом деле лучшая…
Я осторожно поднял новую бомбу, копию той, что только что взорвалась внутри кратера. Бомба выглядела, как пятилитровая бутыль из особого стекла толщиной в палец, специально закалённого редким алхимическим зельем. Тяжеловатая — килограммов пятнадцать (преимущественно из-за стекла), даже практик далеко такую не забросит, но у меня есть теневая телепортация, а остальные пусть думают, как справиться без нее.
Внутри, за стеклом, бурлила эссенция невероятной силы и плотности. Я, привыкший видеть потоки духовной энергии невооружённым глазом, с трудом смотрел на эту концентрированную субстанцию. Духовная сила сияла настолько ярко и насыщенно, что казалось, будто внутри сосуда заключено само солнце.
Мне кажется даже Сталевар вряд ли смог бы изготовить бомбу лучше этой. Из тех же ингредиентов, имею в виду, потому что будь у меня доступ ко всем возможным компонентам мира, я бы сам себя переплюнул.
Каждая получившаяся бомба была все лучше и лучше — применяя на практике расчеты, я набирал необходимый опыт. Предыдущие испытания оставляли после себя глубокие кратеры и плавили камень, но эта граната была ещё мощнее. Об этом говорили и испытания (от ставшего куда глубже кратера даже спустя час нестерпимо веяло жаром), и системная справка.
Алхимический заряд Пылающего Дракона
Качество — легендарное.
При разбивании сосуда высвобождает разрушительную вспышку духовного пламени, бьющую по площади радиусом 50 метров. Существа, попавшие в зону поражения, получают огромный урон огненной Ци.
Пламя дракона подпитывается от артефактов и прочих объектов с духовной энергией, оказавшихся в зоне поражения. Будьте осторожны! У тех, кто оказался рядом с зоной поражения, возможно выгорание меридианов. Возможен урон духовному ядру!
Алхимик-зельевар: +1
Похоже, я достиг своего максимума: если и есть что-то сильнее легендарного ранга, я до него не дойду. Теперь осталось испытать моё творение в деле, на реальных монстрах. Потом можно патентовать… то есть, изготавливать заряды, упаковывать и отправлять на границу. Или — дорабатывать. В зависимости от испытаний.
Глава 3
Самое главное здание секты встретило меня тишиной и прохладой.
Я спокойно прошагал по длинным коридорам, минуя многочисленные двери, поднялся по лестнице и дошел до кабинета мастера Линя. Еще на подходе я ощутил тяжёлое давление его духовной ауры. Неприятное чувство — словно ноют зубы или вилкой скребут по тарелке. Линь явно не настроен на дружескую беседу — его раздражение ощущалось физически. Вряд ли мастера порадует мой внезапный визит, и совершенно точно его не приведет в прекрасное расположение духа моя просьба, но что поделаешь — проверку бомбы лучше проводить в диких землях.
Я постучал, и когда изнутри донесся неприветливый рык, потянул ручку.
Мастер поднял голову от бумаг, холодно и неприветливо смерил меня взглядом.
— Ага. Снова ты, — сухо произнёс он, отложив в сторону кисточку, которой секунду назад выводил на листе иероглифы. — Опять принес какие-то интересные бумаги?
Мастер Линь с порога попытался создать ощущение, будто любое моё появление — проблема. Я не стал оправдываться.
— Я помню, что господин Свен Дэй говорил по поводу моих изобретений, и я старался, чтобы очередные опыты были направлены не на усиление практиков, а совершенно на другое. В общем, последние три дня я занимался новыми алхимическими гранатами…
— Я знаю, — перебил Линь. — Мне уже все уши прожужжали о твоих взрывах. Не думал согласовать это с сектой?
Старик будто специально пытался вывести меня из себя. Я медленно перевел дыхание, пережидая вспышку раздражения, и продолжил:
— Так вот. Я специально выбрал место подальше от секты, и не думал, что это обеспокоит вас или принесет какие-то неудобства.
— Но принесло.
— Мастер Линь…
— И обеспокоило.
Я снова вздохнул. Мастер смотрел на меня, ожидая следующих слов. Думаю, старик еще не исчерпал лимит поддевок, подколов и прочего в мой адрес. В прошлой жизни и я таким был — поссорившись с человеком, я не мог общаться с ним нормально, чтобы не ввернуть в разговор какую-нибудь едкость, сливая негатив. Видимо, Линь тоже был из стариков, которые позволяли себе небольшую слабость в виде старческого брюзжания.
— Мы можем вернуться к тому, с чего начинали наше общение?
— К чему это? — Напоказ удивился старик. — А ты сможешь вернуть потерянное уважение к старшим? Я помню, как ты, Бронсон, стоял на коленях, умоляя сделать все, чтобы спасти твою мать. Я помню, как вытаскивал тебя из тюрьмы, откуда ты ни за что бы не выбрался сам! — Мастер Линь накручивал себя, повышая голос, а теперь и вовсе взревел, и Ци в помещении колыхнулась, а краски поблекли. — ПОМНЮ, КАК НАЗВАЛ ТЕБЯ ВНУКОМ! Я прикрывал тебя от тех в секте, кто был уверен, что ты опасен, и хотел твоей смерти! И что я получил? Высокомерие! Отказ в выполнении приказов! И самое неприятное — замаскированную угрозу от его высочества принца!
Если Линь рассчитывал распекать меня, взращивая во мне чувство вины, то он ошибся. Помощь в спасении матери и вызволении меня из тюрьмы —
