обоих на переднее сиденье их внедорожника. — Почему ты ничего не сказал за завтраком? Или когда я звонила тебе вчера?
— Эм, потому что я не знал, — сказал мне Логан, затем повернулся к своей жене. — Мы едем в Париж?
Она кивнула.
— Разве это не то, что ты подарил мне на Рождество?
— Ну, да. Но мы можем поехать туда, когда ты захочешь.
— И я решила, что хочу поехать туда в канун Нового года. Ты можешь поцеловать меня под Эйфелевой башней.
— Отвратительно, мам. — Чарли застонала на своем сиденье рядом со мной. Колин и Камила только хихикнули со своих автомобильных сидений.
— Я уже договорилась, чтобы дети остались с Хейзел и Ксавьером, — сказала Тея Логану, чем заслужила одобрение детей тем, что они останутся со своей бабушкой. — Самолет здесь с тех пор, как София прилетела прошлой ночью. Нам просто нужно собрать вещи и уехать.
— А как же бар? — спросил он. — Твоя новогодняя вечеринка состоится через два дня. Ты действительно хочешь пропустить ее?
Она пожала плечами.
— В этом году они могут веселиться без нас.
— Но…
— Я редко делаю что-то спонтанное, красавчик. Здесь я выхожу далеко за пределы своей зоны комфорта. Просто смирись с этим.
Все его тело расслабилось, и он потянулся через машину, чтобы взять ее за руку.
— Париж — это то, чего ты хочешь?
— Париж — это то, чего я хочу. — Она кивнула. — Десять дней. Только мы вдвоем.
— Хорошо. Мы поедем в Париж. — Он перегнулся через машину и крепко поцеловал ее в губы, вызвав еще больше стонов и хихиканья со стороны детей.
— Это твоя идея? — Спросила я. — Чтобы я присматривала за домом, пока тебя не будет?
Тея одарила Логана ухмылкой, которую можно было описать только как дьявольскую.
— Вроде того.
— Подожди. Что ты имеешь в виду…
Прежде чем я закончила свой вопрос, она открыла дверь и начала отстегивать детей.
Я поспешила выбраться со среднего сиденья и последовать за ней, торопясь догнать, когда она пересекала заснеженную парковку.
— Тея, что ты имеешь в виду под «вроде того»?
— Доверься мне.
— Я начинаю бояться этих двух слов.
Она засмеялась и продолжила идти, Камила сидела у нее на бедре, в то время как Чарли и Колин носились по снегу, пиная и бросая его друг в друга.
— Внутрь, ребята! — Крикнул Логан, первым подбегая к двери и придерживая ее открытой для нас.
Войдя внутрь и выйдя из холода, я потратила несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли к темному интерьеру бара. Даже при открытых жалюзи на передних окнах и льющемся внутрь зимнем солнце в баре было сумрачно.
Дети пронеслись мимо меня, принося с собой комья снега.
Это был всего лишь третий раз, когда я была в баре-ресторане Теи. Все мои предыдущие поездки в Монтану были для семейных встреч, поэтому мое пребывание в Ларк-Коув ограничивалось домом Логана и Теи на озере Флэтхед. Я не очень хорошо знала этот бар, но не требовалось особого внимания, чтобы понять, что он ничуть не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз.
Потолки были высокими, с железными балками по всей длине открытой комнаты. Бар тянулся буквой Г вдоль задних стен. За ним были зеркальные полки, заставленные бутылками с ликером. Деревянные дощатые полы соответствовали деревянным дощатым стенам, за исключением того, что темные полы были потрепаны и покрыты арахисовой скорлупой, а темные стены были потрепаны и увешаны фотографиями в рамках и случайными неоновыми вывесками.
Больше ничего не совпадало. Ни стульев, ни табуретов, ни столов. Это была мешанина предметов коллекционирования, которая противоречила всем принципам дизайна, которым я научилась в колледже.
Странная боль пробежала по моей шее. Это было то же самое чувство, которое я испытывала в предыдущие три раза, когда была здесь, то же самое покалывание, которое я испытала, когда однажды в старших классах «забавы ради» проехалась на метро. Я была убеждена, что следующая черная чума зародится в этих стенах.
Может быть, эта боль была способом моего тела предупредить меня об опасности. Как будто он знал, что моя иммунная система не сможет отразить микробы в таких местах, как это.
Не то чтобы бар был грязным или запачканым. На самом деле он был довольно чистым и без пыли. Бар был просто… старым. И избитым. Кто-то мог бы назвать его деревенским. Но единственный деревенский вид, который мне нравился, был совершенно новым, и распологался в Aspen estates.
Я бы отдала должное Теи в одном: ее бар был уникальным. Музыкальный автомат в углу был древним, наполненным старой музыкой в стиле кантри, о которой я никогда не слышала. На одной стене висел набор оленьих рогов, с которых свисал бюстгальтер.
Пока дети гонялись друг за другом вокруг коктейльного столика в центре комнаты, Логан и Тея по очереди хватали их одного за другим, чтобы помочь им снять зимние пальто.
Боль в моей шее прошла. Чистый и освежающий запах в комнате прогнал его прочь. Я думаю, это место было совсем не похоже на метро — ни капельки.
Запах отбеливателя витал в воздухе, намекая на то, что кто-то не так давно вымыл барную стойку. Должно быть, они еще не добрались до полов.
Воздух пах цитрусами. Я заметила разделочную доску и нож на стойке рядом с подносом с фруктами. Он был переполнен дольками лимона, лайма и апельсина.
— Привет. — Ровный, глубокий голос эхом отозвался в пустом зале, когда из коридора за баром вышел мужчина. Его длинные, загорелые пальцы были обернуты вокруг белого кухонного полотенца, когда он вытирал руки. — Что вы, ребята, здесь делаете?
— Мы собираемся в отпуск. — Тея улыбнулась и зашла за стойку. — Так что мне нужно захватить пару вещей, прежде чем мы уйдем.
— Отпуск? Прямо сейчас? Этого не было в календаре.
Она рассмеялась.
— Я знаю. Я веду себя спонтанно.
— Ты не такая обычно. — Мужчина усмехнулся, и дрожь пробежала у меня по спине.
Этот бар, возможно, и не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз, но этот человек определенно был новым. И определенно сексуальным.
Его волосы цвета оникса были короткими по бокам и более длинными на макушке, с широкими завитками шелковистых прядей, как будто он расчесывал их пальцами. У его лица была такая красивая, странная симметрия, что мне захотелось сделать набросок. Его глаза были узкими и резко посаженными над широкой переносицей. Его челюсть была полностью сделана из твердых, неумолимых углов. Его скулы были такими острыми, что могли резать
