и лай Хана оглушают. Сочными шлепками наносят друг другу удары. Ох, Боже мой, они поубиваются сейчас.
Как остановить? Я боюсь влезать в драку, сомнут и не заметят.
Отхожу назад, пока не упираюсь в лавку. Обессиленно падаю. Закончится сегодня день или нет? От лютого мата вянут уши, я затыкаю их, чтобы окончательно не ошалеть.
Яр с налитыми кровью глазами срывает куртку, отшвыривает. Она летит к моим ногам. Тупо смотрю, как из кармана вываливается пачка денег и следом выкатывается брелок.
Машинально наступаю, чтобы задержать.
— Тебя ждут на совете, идиот! — припечатывает скулу Сергею и отпускает. — Совсем в своей глуши озверел.
Супруг ошалело мотает головой, встаешь пошатываясь, хватается рукой за перила.
Садится, берется за голову. Изо рта тянется тонкая струйка крови. Тупо и отстраненно наблюдаю, как падают капли. Раньше бы уже перед ним сидела и кровь промокала, а сегодня нет.
Не могу смириться с его устроенным шоу. Не стирается образ наглой девки. Ну не могу я поверить до конца, что это лишь спектакль был.
Вновь становится очень брезгливо и гадостно.
— М-м-м, — мычит он, сплевывая. — С-сук-ка.
Яр, не глядя на меня подходит, нагибается и зло хватает куртку, вытаскивает из кармана сигарету. Марая фильтр в кровь, подкуривает и затягивается. Его пальцы подрагивают. Взгляд холодный, злой.
— Потерпишь. Блядь, что с ключом?
Брелок в хлам раздавлен. Сверху упала тяжелая чурка, я и не заметила, как случилось непоправимое. Испуганно смотрю, как он пинает ногой осколки и глухо матерится. И так знаю, что оставаться на ночевку у нас для него нож острый.
Вжимаю голову в плечи. Нет, не от того, что опасаюсь, просто устала. Хочу от всего спрятаться и хорошенько подумать. Даже эмоций не осталось, я тупа и равнодушна. Душевный коллапс иначе не скажешь. Психологический затык, своеобразный отрыв от реальности.
Яр присаживается рядом. Вздрагиваю и отодвигаюсь на метр. Слишком близко он сел, нельзя так.
— Алёнка, извини, — пожимает плечами. — Привет, кстати. Что у вас здесь?
Неопределенно развожу руки в стороны. Типа, вот так.
Сергей поднимается и, пошатываясь, уходит в дом.
— Зачем так сильно? — ровно спрашиваю.
— Ничего с ним не случится, — морщась, отвечает, — ох, с-с-с … Губа лопнула.
За все время, что знаю Ярослава, мы впервые спокойно разговариваем. Я избегала его, старалась не оставаться наедине. Он слишком непредсказуемый. Слишком не такой, как все. Опасный.
Сейчас тоже отодвигаюсь. Заметив движение, Яр мрачно усмехается и кривит лицо.
— Так иди умойся. Там в ванной антисептик.
— Обойдусь. Не впервой.
— Как хочешь. Дело твое.
— Да. Давно это у вас?
— Что именно?
— Он тебя бьет?
— Нет. Случайно вышло.
— М-м-м. Ясно. А если по-честному?
Хрупается лед. День сюрприза сегодня. Надо же.
Мне впервые хочется поделиться. Не знаю почему, необъяснимо желание. Может потому, что Яр искренне заинтересован, а может потому, что некому больше сказать. Не привыкла жаловаться, а сегодня через край полило.
Он невзначай придвигается и лицо трогает ободряющая улыбка. В свете фонаря вижу, как на голубой радужке пляшут карие рябинки. Надо же как бывает. Не замечала раньше.
Вздыхая, отрываю взгляд. Убираю волосы за ухо и говорю, что есть.
— Ребенок ему нужен. А все остальное — следствие.
— О, ясно. Игрища у вас … Охренеть.
— Не твое дело, Яр.
— М-м-м. Ок.
Яр докуривает, ловко двумя пальцами выуживает телефон. Звонит куда-то и просит привезти запасной ключ. Судя по хмурому выражению лица ничего не выходит. Он звонит еще и снова без результата.
— Алёнка, — виновато смотрит, — мне придется заночевать. Я бы уехал, но к вам даже такси не ходят.
Да, мы живем слишком за городом и с такси действительно проблема.
— С Сергеем сам разбираться будешь.
Он терпеть не может, когда приезжает Яр. Только сегодня я говорю для проформы, мне очень хочется, чтобы Ярослав остался. Пусть мужу будет максимально некомфортно за все, что сделал. Я только порадуюсь.
— Без проблем. Прости, а есть что-то из еды? Я голодный весь день. Или давай я в магазин схожу.
— Идем. Ты меня за кого держишь? Я что тебя накормить не смогу?
Яр притормаживает и смотрит сверху вниз. Мгновенно сохнет рот, и я судорожно облизываю губы. В его глазах на миг вспыхивает. Только на короткий миг взрывается и гаснет, но я замечаю изменения.
— Сможешь … — сглатывает и его ресницы падают. — Пошли?
Яр снова как Яр. Может мне показалось?
7
Не спится.
Самое поганое, что доводится испытывать — поездки к Сереге. А теперь еще и ночевать. На хрена мне надо было бы! Бирюк, сука. Забрался в медвежий угол и сидит, обиженный на весь мир.
Ладно, ради справедливости. Угол не медвежий, вполне себе ничего себе деревня. Только ездить сюда, как ножом по глотке.
Гневно взбиваю подушку, утыкаюсь лицом. Задерживаю кислород пока сил хватает. Губа немилосердно щиплет и саднит. Когда дышать становится нечем, переворачиваюсь. Жарко.
Рывком открываю окно и высовываюсь почти наполовину. Вдыхаю прохладу. Тут же на подоконник ложатся мохнатые лапы, в лицо тычется Хан. Шершавый язык прилипает к коже.
Отплевываюсь и отталкиваю морду.
— Иди ты на хрен, пёсель, — вытираюсь, вновь отстраняю липнущего кавказца, — сочувствующий, блин.
Фыркает и уходит.
Шарюсь в карманах. Сигареты заканчиваются. Выуживаю из мятой пачки самую не кривую, с кайфом затягиваюсь. Глядишь, так и ночь скоротаю, а утром мне привезут запасной компклект. Благо есть кому.
Во дворе бедлам. Все валяется.
Алёнка обычно все по полочкам раскладывает, но видимо не в этот раз. Достал ее Серега по ходу, измучил. Нет, я не то, что искренне лезу не туда, куда не просят. Их же жизнь, мне б свою как-то не засрать и прорваться, но сегодня предел пришел.
На верху что-то падает.
Прислушиваюсь. Нет, все. Тишина.
Может Алёнка ходит? Вряд ли. Заперлась во второй гостевой. Больше не выходила, по крайней мере я не видел.
Странная она. Неземная, что ли. Сколько знаю, не поддается разуму. Не дано понять. Вот и сейчас будто ее присутствие чувствую. Явно, аж оглядываюсь.
Бред. Нет никого.
По спине продирает.
Становится смешно. С ума я сошел? Ну это же ненормально, что при встрече с ней постоянно мистику ощущаю. Нет, я не претендую. Отвечаю за слова, просто она какая-то не такая, как все.
Уношусь мыслями в тот прошлый раз, когда был в гостях. Тогда еще у Сереги крыша не съехала и относительно ровно общались.
— Яр, я спать, — томно шепчет Тата. — Приходи скорее.
— Докурю, — лениво показываю на сигу. — Беги, сейчас подтянусь, — игриво шлепаю по сочной заднице.
