в карманы спортивных штанов подрагивают. Да зачем он так меня разглядывает? Будто мысли мои слышит, опускает глаза. Ведет в сторону шеей, сглатывает.
Сжимаюсь в комок. Прижимаю ладонь ко рту и собираюсь уйти. Ярослав качает головой, немо просит остаться. И я остаюсь. Выдыхаю.
Стыдно как.
До слез.
Правда дикарка. Ошалела тут совсем, мерещится черт знает что. Незаметно стряхиваю с ресниц слезы и злюсь на себя. Как дура! Где та Алёна, что раньше была? Что с ней стало? Так жить нельзя, нужно срочно ее раскопать. Хватит быть испуганной мямлей и мокрой плачущей тряпкой, принимающей все подряд.
— День тяжелый, Яр, — потверже говорю. — И Сережа выпил. Не люблю, когда он пьет. Неуютно себя ощущаю тогда. Не в своей тарелке.
— М-м-м, — неопределенно мычит. — И все?
Внезапно хочется рассказать хоть кому-то. Не могу больше держать в себе. Знаю, что Яр не самый лучший парень на земле, а может и совсем наоборот, но силы тоже не бесконечны. Любому живому существу нужно опустошать наполненное горечью сердечко, иначе оно взорвется.
— Женщину он привел. Перед твоим приездом.
— Что? — роняет на асфальт зажженную сигарету. — Зачем?
— У него спроси потом. Пусть сам расскажет.
— Ладно. Я понял, — зло высекает, и в сторону летит едва слышно. — Придурок! Совсем крыша потекла. Что думаешь делать?
— Не знаю.
9
— Ты зачем с ним разговариваешь? Мало тебе было тогда? — припирает к стене муж.
С силой отталкиваю. Совсем одурел. Зачем прошлое на кулак наматывать не понимаю. Все никак не успокоится.
— Прекрати. Не надумывай то, чего нет. Это мне лютовать надо. Как не стыдно? Вчерашний день позабыл? — кручу пальцем у виска. — Или думаешь вопрос снят? С этой твоей.
Отступает. Хмуро бросает взгляд из-под насупленных бровей. Хлестнуть бы его мокрым полотенцем по морде. Дурной.
Сергей упрямо смотрит, как змей не мигает. Руки в карманах, ноги расставлены. Весь его вид — вызов. И мне противно. Будто серпом перерезало нить, что нас объединяла.
Ни капли сожаления в глазах, ни зернинки совести. Разве так любят? Отступаю назад и внутри зарождается вихрь отторжения. Не приму больше.
— Я сказал, что не трогал ее. Остынь.
Врет!
— Не командуй, — прищуриваюсь. — Я не раба, а ты не хозяин.
— Что-то смелая сегодня. Из-за него? — шипит как гадюка болотная.
— Из-за себя! Надоело! Уйди лучше сейчас.
Скрипнув зубами, уходит.
И правда надоело. Плотная пелена упорядоченной жизни рвется, мне свет открывается. Для чего живу? Ради чего живу с ним?
Бесит, что Яр его так цепляет. Все виноваты! Только не он.
Хлопаю с силой дверью. Ухожу насыпать корм птицам. Уже там за привычной работой успокаиваюсь. Рассыпав зерна и налив воду в поилки, присаживаюсь на стульчик.
Боже ж ты мой, все никак не забудет. Дела давно минувших дней, что ж теперь. Да Яр тогда выпил крепко и все. Нечаянно все вышло. Никто ни на что не претендовал. Да и мог ли претендовать?
— Поздравляю, Алёнка, — улыбается и тянется поцеловать в щеку.
В этот момент меня окликают, неловко поворачиваюсь и губы Ярослава соединяются с моими. Дергаемся как от ожога. Господи … опять. Специально, что ли? Каждый раз провоцирует. Боюсь, как бы Сергей не узнал. Яр то смотрит, то касается невзначай. Ну что он делает? Зачем?
Растерянно замираем, замечаю снова огонь в его глазах.
— Нет, — шепчу еле слышно, — не-ет.
— Ты … — вижу, как кадык дергается. — Алёнка, давай выйдем.
Он снова скашивает горящий взгляд на мои губы.
Лицо заливает смертельной бледностью, а сердце начинает молотить навылет. Он снова начинает. Снова! Это не первая попытка. Но я не собираюсь поддаваться, ни к чему хорошему не приведет. И вообще я замуж за его брата выхожу. Что Яр себе постоянно позволяет!
Гневно фыркнув, убегаю.
Хлопает дверь. Выходит хмурый Ярослав. Он без слов направляется к воротам, там его уже кто-то ждет. Вижу через калитку, как из низкой машины выпархивает стройная девушка. Она нежно смотрит на него. Без отношений так вести себя не станешь. Значит встречаются. Хотя какое мне дело. У Яра много девиц. Пальцев не хватит на руках и на ногах.
Тянется поцеловать его, а Яр даже не наклоняется навстречу.
Как застывшая стою, не могу отвести взгляд. Он забирает ключ и будто кто его под руку толкает, резко на меня оборачивается. Не успеваю опустить голову.
Яр смотрит. И я смотрю.
Смущаюсь. Краснею тут же. Да что же такое!
Хватаю ведро и почти бегом направляюсь в сарай. Дрожащими руками ставлю низкую табуретку, сажусь под Розу. Дою. Руки быстро-быстро работают. Меня колотит, как в лихорадке. Да когда же все закончится …
Через заложенные уши различаю, что уезжают. Сергей даже не сказал ничего. Все молча. Не хочет говорить при брате, я понимаю. Пусть сами разбираются. Сейчас снова поругаются, но что я могу сделать. Они с некоторых пор вечно грызутся между собой.
Зачем их отец дергает без конца? Словно издевается. Про Яра никогда не спрашивала, знаю только, что у него сервис кажется и не один. Знаю, что он противостоит отцу, огрызается. Живет как хочет. Позор семьи — так его называют.
А мне думается, что он просто независимый и все. А вот мой муж …
Бездумно расплетаю косу. Размышляю. Нужна мне теперь жизнь с Сергеем или нет?
Не хочу я.
Больше нет. Пусть он со своей дамой решает вопрос деторождения, я не сосуд для взращивания. Не хочу я детей. Сейчас как никогда понимаю. Не хочу! Любить не буду. А если со мной что-то случится? А если я погибну, неважно что произойдет, если меня просто не будет? Кому станет нужным мой дите? Сергею? Нет. Ребенок для него средство манипулирования. Он его тоже любить не станет. Уверена.
Мне очень хочется сходить к своему старому дому. Он недалеко, несколько километров. Может не надо было его бросать. Заросло теперь, не пройти к двери. И денег у меня нет, чтобы нанять кого-то и привести все в порядок. Доступ к счетам заблокирован. То есть на нужды нашего хозяйства есть, но там мало. Этого не хватит.
С тоской обвожу теперешнюю территорию. Так и не прикипела …
Сколько мы были счастливы с мужем? Немного. Он был моим спасителем, отдушиной. Гарантом будущего. Я так боялась остаться одна. Ведь после смерти родных никого не осталось. И лет сколько было … Девочка совсем. А тут он.
Сил бы мне тогда, уверенности. Но не случилось. Подломилось в душе накрепко. Насовсем подломилось. И Сергей убедил,
