— Как ты можешь говорить «возможно»? Ткань такого высокого качества!
— Я вызову сюда одного из скупщиков, чтобы он проверил ее.
— Тогда ты можешь опоздать. — Она взяла ткань в руки, взмахнула мерцающим материалом в воздухе и передала его Сере. — Жаль, что побеспокоила тебя. Сера, ты можешь унести это обратно.
Та приготовилась встать, когда Рафик схватился за конец ткани и приказал:
— Оставь! — Повернувшись к матери, он произнес: — Что ты имеешь в виду под опозданием? Почему я должен опоздать?
Сера посмотрела на Ришану, которая улыбнулась и коснулась руки молодой женщины:
— Одну минуту, дитя мое. — Она повернулась к Рафику и задумчиво вздохнула: — Есть другая сторона, заинтересованная и готовая получить исключительное право на обладание этой коллекцией. Если ты задержишься с ответом и будешь ждать, когда приедет скупщик... — для эффекта она повела плечами, — ты опоздаешь.
— Кто эта другая сторона? — Рафик уже предполагал ответ. Наверняка мать назовет сейчас самого крупного мирового импортера арабских товаров. Строго говоря, он не был Рафику конкурентом. Рафик довольствовался тем, что доминировал в поставках товаров в Южном полушарии, а тот — в Северном. Но как он может требовать исключительного права на продажу определенных товаров, произведенных в стране, где родился Рафик?
Он поймал пристальный взгляд матери и позволил себе улыбнуться.
— Я полагаю, — уступил он, — что посмотрю коллекцию, пока нахожусь здесь. Мастерская находится в Шафаре?
Она покачала головой:
— Нет, она в Марраше, в гористой провинции к северу.
Он мысленно представил себе карту Кьюзи и тряхнул головой:
— Поездка туда займет по меньшей мере сутки. Это нецелесообразно, учитывая близость коронации. В Шафаре посмотреть коллекцию невозможно?
— Во дворце всего один образец ткани, но до коронации уйма времени. Поездка займет всего день. И тебе придется поехать в Марраш, если ты желаешь наладить связи с племенами. В противном случае они не станут вести с тобой торговые дела.
— А Кариф? Я только что приехал в Кьюзи. Какую поддержку я окажу своему брату, если оставлю его за несколько дней до коронации?
— Он сочтет тебя бизнесменом, заинтересовавшимся в сделке. Он бы удивился больше, если бы ты отказался от такой возможности. Кроме того, я подозреваю, у него и без тебя будет достаточно хлопот.
Рафик счел, что мать права. Почему бы не совместить бизнес с развлечением? Давным-давно он не ездил по пустыне к красным горам. Очень давно...
— Я поеду, — кивнул он. — Объяснюсь с Карифом и прикажу Акмалю организовать поездку.
— Тебе также понадобится проводник, который поможет в переговорах. — Он собрался было возразить, когда мать изящно подняла руку: — Пусть ты принц и мой сын, но остаешься мужчиной. Тебе нужен кто-нибудь, знающий женщин и понимающий их нужды, кто сможет говорить с ними на равных. Я бы поехала сама, но, конечно... — она пожала плечами, — с таким числом гостей во дворце я не могу уехать. Я пошлю с тобой одну из своих компаньонок. Они часто ездили со мной по Кьюзи, общались с женщинами, выслушивали их просьбы. Так мы могли лучше заботиться о наших подданных.
Он заметил, как внезапно запаниковала Сера, и задался вопросом, в чем проблема. Его мать ни за что не отправит с ним Серу — она слишком хорошо знает о его чувствах.
— Кого ты предлагаешь?
Его мать жестом указала на женщину, терпеливо сидящую в углу:
— Тебя может сопровождать Амира.
Эта женщина была старше его матери, с глубокими морщинами на щеках. Когда она поднялась, стало видно, что она сгорблена. Однако Рафика привлекло выражение лица другой женщины. Сера выглядела так, будто избежала участи пострашнее смерти.
Чего она так боится, неужели его мести?
Ришана что-то говорила Амире, но Рафик не слышал ее. Он был погружен в размышления и строил собственные планы. Он взглянул через комнату на фигуру в черном одеянии, ссутулившуюся и запуганную, избегающую его взгляда. Вне сомнения, Сера желала только одного: чтобы он испарился в пустыне вместе с Амирой.
Сера так и не расплатилась за то, что сделала. С нее так и не взыскали за прошлое. Она просто отвернулась от Рафика и ушла.
Почему бы ему не воспользоваться ситуацией в своих интересах?
— Я благодарен Амире, — сказал Рафик, улыбаясь старухе, — но поездка в горы будет тяжелой, спешной и некомфортной. Я не хочу подвергать Амиру такому испытанию. Возможно, мне следует взять в качестве сопровождающего более молодую особу?
На этот раз выражение облегчения появилось на лице старухи, в то время как ссутулившаяся фигура рядом с Ришаной напряглась. Рафик позволил себе улыбнуться. Поездка окажется намного приятнее, чем он воображает.
— Меня может сопровождать Сера.
Глава 3
Должно быть, Рафик пошутил!
— Прошу вас, нет! — взмолилась Сера, обращаясь к Ришане.
Ришана сжала руку Серы и повернулась к сыну. Она взглянула на него так, словно объявляла войну.
— Ты мой сын, — произнесла она, — и принц Кьюзи. Ты знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать. Но ты уверен в своей просьбе?
— Никогда еще я не был так уверен.
— Но, Ришана, прошу вас...
— Сера, — сказала та со вздохом, поглаживая руки молодой женщины, — все будет хорошо. Мой сын настоящий джентльмен. Тебе не о чем беспокоиться. Верно, Рафик?
И сквозь завесу ресниц Сера увидела, как Рафик растянул губы в неторопливой, ленивой улыбке, будто камышовый кот, оценивающий свою добычу.
«Чудо, что он не облизывается», — подумала Сера и вздрогнула, когда по спине побежал холодок.
— Конечно, не о чем. Беспокоиться вообще не о чем, — произнес он спокойным, размеренным тоном, напугавшим Серу еще больше.
Если ей не о чем беспокоиться, тогда почему ей страшно так, как никогда прежде?
Два внедорожника забили провизией на случай непредвиденной ситуации в песках пустыни. Вперед был послан грузовик, чтобы к приезду принца был разбит лагерь на границе пустыни и моря.
Рафик лишь качал головой. Нечто невероятное — брать в двухдневную поездку такое количество вещей! Однако он знал по опыту, что пустыня — непредсказуемая владычица, непостоянная и капризная, и настолько же смертельно опасная, насколько красивая. И все же он не хотел задерживаться в пустыне. Если повезет, то лагерь не понадобится. Рафик хотел вернуться в Шафар как можно скорее.
Сера держалась позади Рафика, рядом с его матерью, в тени крытого крыльца. Когда ему наконец удалось посмотреть в ее глаза, он заметил в них беспокойство и страдание.
