лестью Вы ничего не добьетесь, но я бы солгал. - Он посмотрел на чашку кофе в руке Ривера. - Это мне? Что-то вроде предложения мира?
Ривер покраснел, глядя на стаканчик со знакомой пластиковой крышкой. Ему еще предстояло сделать глоток.
- Э-э, конечно. То есть, да, если хотите. - Он протянул стакан.
Фил не засмеялся, но его это явно позабавило.
- Вообще-то, я не пью кофе. Но скромность Вам идет. Следует почаще ее демонстрировать.
Ривер запнулся, не находя слов. Он всего лишь хотел извиниться. Как этому человеку всегда удавалось заставить его чувствовать себя таким ослом?
- Э-э-э...
Фил указал на пустое место напротив себя.
- Присаживайтесь, если хотите.
Ривер задумался. С одной стороны, Фил, казалось, умел ставить его в неловкое положение. С другой стороны, ему некуда было спешить. Никаких неотложных дел, которые нужно было решать. В отделении неотложной помощи не было друзей, с которыми он мог бы постоять у кулера с водой, даже если бы в отделении неотложной помощи он был.
- Ладно. Спасибо. - Он сел, и как только он это сделал, тревога от узнавания, наконец, зазвучала отчетливо, и в его голове вспыхнул образ портрета в коридоре для персонала. - Мандерсон? Вы случайно не родственник…
- Бывшего главы администрации больницы? Боюсь, что так. Но не держите на меня зла.
На стенах коридора второго этажа висели портреты всех глав, начиная с момента основания больницы. Доктор Грант Мандерсон был предпоследним в очереди. Ривер даже слышал, как несколько врачей с многолетним стажем работы оплакивали его смерть от сердечного приступа всего за несколько месяцев до того, как Ривер поступил в отделение неотложной помощи.
- Он был вашим отцом?
- К сожалению, да. - Хотя по его тону было ясно, что это не то, что он хотел бы обсуждать. -Вялотекущая ночь в отделении неотложной помощи, да?
- Очень.
- Значит, ночь будет неспешной. Я засыпал в аптеке.
Ривер наблюдал, как Фил вставил закладку на место и отложил книгу в сторону. Судя по обложке, это было что-то таинственное. Фил оперся локтями о стол и немного наклонился вперед, ожидая, что Ривер заговорит.
Очевидно, Риверу пора было перестать тянуть время и принести настоящие извинения.
- Послушайте, извините…
- Все прошло. Забудьте об этом.
- Нет. Правда. Я чувствую себя ужасно из-за того, как себя вел.
Фил слегка пожал плечами.
- Наверное, стоит. - Он улыбнулся, чтобы смягчить остроту своих слов. - Я все же скажу Вам кое-что. Я работаю в больничной аптеке уже десять лет. Мне в тот или иной момент надирали задницу почти все врачи в штате. Из всех этих докторов вы третий, кто позже извинился за это.
- Вы следите за этим?
- А вы бы не стали?
- Полагаю, я бы так и сделал. - Ривер усмехнулся. - Только трое. Неужели мы действительно так плохи?
- Совокупно? Да, боюсь, так и есть. - Но, опять же, его шутливый тон не совсем соответствовал весомости его слов. - Очевидно, за исключением присутствующих.
- Да. Полагаю. - Ривер покрутил кольцо на пальце, вспоминая все те случаи, когда Кларисса обвиняла его или Терренса в высокомерии. Мы понимаем. Вы умнее нас. Вам не обязательно бросать это людям в лицо.
- Могу я задать вам личный вопрос? - Спросил Фил.
Ривер пристально посмотрела на него, гадая, во что он ввязывается.
- Наверное.
- Почему Вы до сих пор носите это кольцо?
Ривер отдернул от него пальцы и быстро спрятал руки под стол, как будто, спрятав кольцо, он мог стереть вопрос из памяти.
- Извините?
- Кольцо. Вы все еще носите его. Но Терренс ушел четыре месяца назад, не так ли?
- Как Вы узнали?
Фил пожал плечами.
- Все знают. Пара силачей-доков рассталась из-за постоянного присутствия хирурга. Это стало большой новостью. Медсестры сплетничают. Кейли все это слышит, а значит, в конце концов, и я.
Ривер откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
- Отлично. Как раз то, что мне нужно.
- Кое-кто из них хочет пригласить тебя на свидание. Есть что-то вроде спора о том, возможно ли это в обоих направлениях.
Ривер открыл глаза, гадая, серьезно ли говорит этот человек, но было трудно сказать, шутит он или нет.
- Итак, ты согласен? - спросил Фил. – На оба пола, я имею в виду?
- Не совсем. - В старших классах он встречался с парой девушек, но никогда не испытывал к женщине ничего, что можно было бы назвать романтической любовью. Он никогда никого не любил так, как Терренса. Он не думал, что когда-нибудь полюбит снова.
Фил наклонился ближе, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни.
- Я знаю, что это не мое дело, но просто из любопытства, у тебя был кто-нибудь с тех пор, как он ушел?
Ривер была ошеломлена явной неуместностью вопроса.
- Нет. Зачем?
Фил пожал плечами, откидываясь на спинку сиденья.
- Это и есть следующее серьезное препятствие, не так ли? Четыре месяца депрессивного периода. На данный момент тебя беспокоит не то, что ты просыпаешься один, ты привыкаешь возвращаться в пустой дом. Но время от времени какое-нибудь случайное, обыденное событие почти убивает тебя, например, осознание того, что тебе не с кем поделиться попкорном в кино, или что срок годности упаковки его любимого йогурта в холодильнике истек два месяца назад. Вот такая вот глупая хрень. Но мысль о свидании приводит в ужас из-за того, что происходит после. Одно дело - мечтать об ужине с кем-то. Совсем другое дело - прыгнуть к нему в постель.
Ривер моргнул, глядя на него, чувствуя себя совершенно беззащитным, как будто этот человек каким-то образом заглянул в его мозг.
- Все это ты тоже узнал из сплетен?
Фил одарил его извиняющейся улыбкой.
- Нет. Личный опыт. Мой продолжался пять лет.
Пять лет. От этих слов у Ривера перехватило дыхание. Прошло всего четыре месяца с тех пор, как Терренс собрал чемоданы, а Риверу уже казалось, что половина его жизни пролетела незаметно. Ему было сорок два, он был слишком стар, чтобы начинать все сначала, и слишком молод, чтобы полностью отказаться от идеи любви. Но мысль о том, что ему предстоит прожить еще четыре с лишним года в одиночестве, была для него невыносима.
- Ты все это время был одинок?
Взгляд Фила упал на разделявшее их пустое пространство
