шло… Интересно, если я начну материться на русском это сойдет за проклятия? Или та магия, которая позволяет мне понимать их, адаптирует мой мат и для них? Можно попробовать. Терять-то мне все равно уже нечего.
Король со своей дамой уселись на вакантные места по центру, откуда можно во всех деталях рассмотреть занимательное превращение меня в шашлык. Что ж люди-то такие люди? Во всех мирах…
Небрежный жест королевскими пальцами, и палач, слегка поклонившись, пошел поджигать мой костер. Я вдохнула побольше воздуха. Наплевав на все условности, я собралась как следует завопить. Мои глаза, как приклеенные, следили за пляшущим на факеле пламенем. Палач наклонился. Огонь опасно приблизился к хворосту. Мне уже чудился запах горелой плоти.
Я не видела как на площади появился всадник. Как он галопом пронесся к костру, едва не затоптав парочку зевак из толпы. Сквозь пелену ужаса и отупения я разглядела его только когда, наклонившись в седле, он на ходу выхватил из рук палача факел. Толпа зароптала, послышались злобные выкрики. А я не видела теперь никого, кроме этого брюнета на вороном коне с моей смертью в руках. Я узнала его. Это тот самый мужчина, что встретился мне вчера на пути в темницу. Как они его называли?.. Саттор… Но это не имя. Интересно, что это значит? И можно ли надеяться, что он спасет меня? Или только оттянет неизбежное? Что он может сделать один против них всех? Сейчас отберут факел и довершат свое черное дело. Но все же я надеялась. Отчаянно. Буквально захлебывалась надеждой и благоговением к своему спасителю. Пусть даже и только за то, что он попытался.
— Что ты творишь, Даал! Это неслыханно даже для тебя! — вскочил с места какой-то вельможа и заорал, перегнувшись через перила. — Отдай факел, или у тебя будут проблемы! Сейчас же!
Мой спаситель и не подумал подчиняться. Я услышала его дерзкий смех. Он подъехал вплотную к королю, и его конь загарцевал, будто угадывая настроение хозяина.
Даал… Перекатывала я его имя на языке. Спасибо тебе, родной.
— Ваше Величество, я хочу вам что-то сказать. Не могли бы вы подойти ближе? — обратился он к королю.
Неожиданно, но король поднялся и подошел к перилам. На его лице было написано недовольство, но оно исчезло после того, как Даал что-то тихо ему сказал. Я не услышала что именно. Король замер, задумался и вскоре кивнул, соглашаясь.
— Казнь отменяется! Освободите девушку! — крикнул он стражникам.
Я едва удержала свою челюсть на месте, она хотела грохнуться в хворост под ногами. Вот так просто! Какой-то хрен с горы прискакал, и мы сразу передумали. А то, что я живая и совершенно невиновная, и по чести, да и по совести, со мной так поступать нельзя, это нас не убеждало. Вот же уроды. Ну ладно, допустим хрен с горы очень даже ничего… Подумала я, наблюдая как Даал скажет в мою сторону. Потрясающе породистый экземпляр, и я не про коня.
Даал, тем временем, бросил факел в руки палача. Тот ловко поднял его и потушил об землю. А мой спаситель остановился напротив меня, одарил пристальным взглядом, от которого побежали мурашки. Пришпорил коня и был таков. Я растерянно уставилась ему вслед. Наверное, надо было сказать спасибо, но дар речи меня подвел. Я немножко покашляла, чтобы увериться, что все еще могу издавать хоть какие-то звуки.
Ко мне на помост забрались стражники. Отвязали и посадили в подъехавшую карету. Я выглянула в окошко — толпа расходилась. И впервые за долгое время вздохнула свободно. Но что-то мне подсказывало, что это еще не конец. Ладно уж, прорвемся, главное, что угроза неминуемой гибели отступила. А значит, жизнь раздала новые карты, посмотрим, нет ли козырей…
Меня привезли в замок и повели по коридорам. Я мысленно молилась, чтобы не снова в какую-нибудь темницу.
— Куда вы меня ведете? И что со мной теперь будет? — спросила я у стражников.
— Король приказал выделить вам покои. Теперь вы здесь гостья. Но что с вами будет нам неизвестно, — ответил тот, что справа.
О, как! Немножко обалдела я. Гостья, блин! Покои! Ладно, спокойно. Я постаралась дышать ровно и глубоко, чтобы снова не впасть в истерику. Слишком уж много на меня свалилось в последнее время. Стражники распахнули передо мной дверь, и я ступила внутрь нового обиталища. Они за мной не вошли, остались снаружи.
Я осмотрелась. Огромная комната с высокими окнами хорошо освещалась. Обстановка богатая. Мягкий алый ковер под ногами. Белый диван, комод, шкаф. Вся мебель белая, включая небольшой столик у кресла, на котором стояла изящная ваза со свежими розовыми цветами. И в тон цветам нежно-розовые шторы. Красные и розовые оттенки повторялись еще и в других деталях интерьера, таких как картины на стенах или шкатулка на комоде.
Открытые двери слева и справа вели в другие комнаты. Справа находилась спальня. Мебель здесь тоже белая, но все остальное выдержано в тонах от нежно-голубого до глубокого синего. Огромная двухметровая кровать была застелена и так и манила упасть в ее нежнейшие объятия. Я устояла. Вся грязная и пыльная, неплохо бы сначала помыться.
В другом конце я нашла маленькую библиотеку. И из нее выход на террасу, на которой разбит небольшой садик. Воздух здесь пропитался цветочными ароматами и трелями птиц. Они перелетали с ветки на ветку и почти меня не боялись. Да, красота, подумала я и глубоко вдохнула по-летнему прохладный воздух. Несмотря на то, что на улице была если и не зима, то поздняя осень, здесь царило лето. Магия какая-то. Я сняла куртку и чуть не заорала от ужаса, когда услышала позади себя голос:
— Миледи, позвольте представиться? Меня прислали прислуживать вам.
Обернувшись, я увидела девушку. Милую хрупкую блондиночку, лет двадцати пяти. Она стояла, сложив ладони перед собой и чуть склонив голову.
— Что значит прислуживать? — спросила я, с трудом унимая бешено колотящееся сердце. Совершенно не слышала, как она вошла.
— Помогать вам во всем, выполнять ваши просьбы, развлекать. Все, что вы пожелаете. Как прикажете обращаться к вам?
— Зови меня Катериной. Как зовут тебя?
— Нэла, миледи.
— Что ты знаешь обо мне? Что со мной теперь будет?
— Многого я не знаю, Катерина. Извините.
— Обращайся ко мне просто, на «ты». Но что-то же ты должна знать? Ты живешь в этом мире, в конце концов. И уж точно понимаешь больше, чем я.
— Я
