по документам я оплачу лишь половину. Вторую часть денег мы поделим поровну со старшим смены. Естественно, Милорадов в курсе этой акции, слово откат, озвученное мной, ему очень понравилось, похоже, он возьмет его на вооружение.
Цымбал присматривался ко мне осторожно. Раньше у нас было короткое шапочное знакомство. Сейчас же он периодически кидал на меня взгляд и, наконец, спросил:
— Десантура?
— Она самая, — подтвердил я, вспомнив, что сегодня для тепла одел вместо майки тельняшку, от привычки, носить которую так и не избавился за шестнадцать лет с момента дембеля.
— На обратном пути в Псков поедем, молодость там сразу вспомнится, — улыбнулся водитель. — Там ведь служил?
Пока мы вспоминали армейскую службу, на Вовкины деньги нам быстро загрузили полный рефрижераторный прицеп досок сороковки, после чего начался наш путь в Эстонию.
Опыт таких путешествий у меня уже имелся, поэтому перед рейсом я не поленился осмотреть резину, после чего устроил скандал и потребовал заменить два колеса, напирая на то, что не собираюсь в Эстонии искать колеса, если придется их менять.
Если Витька вел машину, то мне делать было совершенно нечего, поэтому я забрался в койку и хорошо так прикемарил.
Проснулся оттого, что мы остановились.
Выбравшись из кабины, увидел, как Цымбал с ожесточением пинает колесо с почти полностью сожранной покрышкой, а из его рта вылетают, известные моему уху с детства, выражения.
Глава 2
— Прошляпил все-таки покрышку, - подумал я недовольно. — Ладно, пока еще две есть в запасе.
Денек был солнечный. Солнце, несмотря на октябрь, ощутимо пригревало, так что я вновь ушел в кабину досыпать, пока Витька будет менять колесо.
Дальше наше путешествие ничем не омрачалось, ближе к вечеру мы заехали в Эстонию. И сразу исчезли гаишники, стоявшие до этого в каждой деревне на въезде и выезде. В Эстонии мы их так и не увидели, что радовало не по-детски. По дороге остановились у какого-то сельского магазина купить чего-нибудь, пожевать. Я приготовился к тому, что продавцы начнут выделываться, однако такого не случилось. Нас вполне поняли, хотя мы говорили по-русски и продали все, что мы просили. Полюбовавшись на двух эстонцев пьющих за магазином водку из горла без закуски, поехали дальше.
Приехали мы в колхоз около десяти вечера. Поужинали супчиком из пакетика, запили чаем и легли спать.
Утром я разогнался, было, идти в контору, но сонный вид поселка меня остановил. Тут только вспомнил, что Эстония живет на час позже, чем мы.
Витя Цымбал в отличие от меня дрых, как сурок, проблемы шерифа его не волновали.
Дождавшись наступления рабочего дня, я, наконец, попал к председателю колхоза.
Толстый, грузный эстонец встретил меня без особых эмоций.
О нашем приезде он уже знал, но не преминул меня уколоть тем, что Милорадов обещал ему подогнать новенькую шестерку и свое обещание не выполняет. Я понятия не имел об этом обещании, так председателю и ответил. После беседы с ним, прошел в бухгалтерию, где провел почти два часа, пока мы согласовывали бартер. В один момент я даже сделал вид, что собрался уходить, но потом дал себя уговорить на согласованные с Милорадовым цифры.
Разгрузили нас быстро, грузили тушенку гораздо дольше. Я нетерпеливо поглядывал на время, похоже, нам снова придется ночевать или в Эстонии, или в Псковской области.
Выехали мы в пять вечера. Витя Цымбал вел фуру, весело насвистывая репертуар Аллы Пугачевой, я же сидел злой, думая, что за подобную работу надо было требовать с Милорадова больше.
Проехав Тарту, мы остановились на ночевку.
— Ночью в Россию соваться не будет, — заявил Витька.
— И правильно сделаем, — согласился я. — Пулемета у нас нет.
Цымбал хитро улыбнулся и я понял, что возможно пулемета у него нет, но что-то из огнестрела определенно имеется.
Переночевали мы спокойно, ужин был неплохой, еды мы набрали в колхозной столовой. И рано утром снова тронулись в путь.
— Надо бы заправиться, — сообщил Цымбал, когда мы выбрались на трассу в сторону Пскова. На заправке не было ни одной машины, а на колонке для дизельного топлива висел трафарет с надписью, «соляры нет, и не будет». И все же мы остановились.
Заправщица, симпатичная молодая деваха, когда я подошел, сходу крикнула из окна:
— Ну что вы все ходите! Человеческим языком написано, солярки нет!
— А у нас есть тушенка, — тихо сказал я, наклонившись к окошку, и выставив в него десять банок.
— Сколько вам надо? — также тихо спросила девушка.
— Пятьсот литров.
— Подъезжайте ко второй колонке.
Я махнул Витьке, тот сориентировался моментально и через минуту уже заправлял первый бак.
Когда мы отъезжали, за нами уже стояли две фуры и матюги водителей, которых заправщица посылала далеко и надолго, были нам слышны, несмотря на рев двигателя.
Третий день нашего сафари подходил к концу, а мы еще не сдали тушенку в Пскове. Когда мы приехали, нужного кладовщика на работе не оказалось. Всем все было по хрену, пока я не заявил, что тогда местный Горпищеторг останется без тушенки, а мы сдадим ее там, где нас уважают.
После этого все быстро завертелось. Машину влет разгрузили. Мы с завскладом составили передаточные акты, завизировали их, а пока, суть да дело, нам с Витькой снова придется выезжать в ночь.
— Что не хочется ночевать? — спросил я у него.
— Не знаю, что и делать, — ответил тот. — Пока ты тут с документами бегал я с водилами перетер обстановку на трассе. Мужики говорят, бандиты периодически беспределят, останавливают фуры. Груз забирают, деньги.
— Так мы пустые, денег на руках нет, — перебил я его. — Можно ехать спокойно.
— А кто это знает, мы сегодня полную фуру тушняка сгрузили, тысяч на двадцать минимум. Те, кто этим промышляет, могут подумать, что деньги у нас с собой. А денег не найдут, по голове настучат и фуру заберут.
— И что будем делать? — спросил я уже понимая о чем дальше пойдет речь.
— Ты, вообще сможешь выстрелить в человека? — испытующе спросил Цымбал.
— Смотря, какая ситуация,- глубокомысленно изрек я. — Для чего спрашиваешь? У тебя есть оружие?
Витька рассмеялся.
— Мне Милорадов на днях газовый пистолет подогнал, так им только мух пугать.
Смотри, что у меня имеется.
Подняв коврик, он сдвинул в сторону фальшпол под ним в небольшом углублении лежали два
