и прочная, как стальной трос. Судьба. Рок. Проклятие. Назвать можно как угодно. И этот её договор, этот акт абсолютного недоверия, являлся самым ярким и неоспоримым тому доказательством.
И внезапно в голове стрельнул щелчок — я нащупал подсказку.
Ненавидеть так яростно, выстраивать стены так высоко — можно только по-настоящему. Только если другой человек всё ещё обладает над тобой невероятной властью, способной снести все внутренние укрепления одним лишь своим присутствием.
Я открыл глаза, и расфокусированный взгляд упал на последнюю строку договора, где стояла пустая строка для моей подписи.
Она предлагала мне войти в стерильную, идеальную, безопасную для неё зону комфорта, где всё разграничено, расчислено и лишено эмоций. Я не мог отказаться от приглашения. Иного пути не было.
И я знал, что подпишу. Не только потому, что так надо. Не только из долга перед тенью друга или своими амбициями.
А потому, что её условия — это честный порядок. Они теперь ближе к ней, чем, безграничная свобода.
Та свобода, в которой не было ни её ненависти, ни холода в её глазах, что обжигал в тысячу раз сильнее любого огня.
Я взял ту самую серебряную ручку — подарок Багира, когда мы заключили нашу первую сделку.
Не подписываясь, просто прижал перо к чистой полосе дорогой бумаги рядом с контрактом. Чернила лёгким бархатным следом легли на поверхность. И я вывел одно слово, которого не было ни в одном из её пунктов, но которое висело в воздухе между каждой строкой.
«Прости».
Это, конечно, ничего не меняло. Не отменяло ни одного условия. Не стирало ни капли боли, не воскрешало мёртвых.
Но мне необходимо было озвучить это слово в любой форме. Пусть и на бумаге, которая ничего не значила.
Я поднёс листок к пламени зажигалки. Жар опалил кончики пальцев, бумага начала коробиться по краю, готовая вспыхнуть и обратиться в пепел, который можно стряхнуть одним движением.
Но в последнюю секунду передумал.
Я задул огонь и положил обугленный с краю листок поверх контракта. Пусть завтра утром это будет первое, что я увижу.
Завтра я исправлю пункты контракта. Отправлю ей встречный, и мы начнём новую, изощрённую схватку на полях юридических клаузул.
Завтра мы будем спорить о процентах и формулировках, сражаясь за каждый символ.
А сейчас, под шёпот дождя, мне отчаянно хотелось найти немного покоя в написанном, но так и не произнесённом вслух «Прости».
Пожалуй, Аким довольно прозрачно провел монолог и вам понятен ход его мыслей. Потому что дальше начнется суровое противостояние.
ГЛАВА 4
Сегодня утром курьерская служба доставила пакет от Акима. Несколько аккуратных конвертов.
После нашей последней встречи, Сатаров впервые дал реакцию.
Только его молчание казалось громче любого ответа — он демонстративно игнорировал мои точечные выпады в компании аудиторов. Словно мои действия были не стратегией, а жалкими потугами насекомого, бьющегося о бронированное стекло его мира.
Однако я давно приобрела иммунитет к равнодушию мужчины. Так что да, мне всё фиолетово.
В первом конверте — белая коробка. Новейший девайс, чехол из мягкой кожи, сим-карта с номером.
Во втором — брелок с ключами. Холодная сталь впилась в ладонь, пока я читала записку короткого содержания: «Твоё жильё до свадьбы».
И третий — увесистая папка. Ответный ход на брачный контракт.
Я не спешила распаковывать пакет, дав себе небольшую передышку.
Лишь вечером, собравшись с силами, поехала по указанному адресу, прихватив с собой документацию.
Гуляя из комнаты в комнату, я поняла, что в огромном пентхаусе отсутствовал воздух, будто начисто его откачали насосом, несмотря на панорамные окна во всю стену.
Это огромная квартира, демонстрация силы и золотая клетка, в которую меня загнали, пусть и вошла я в нее добровольно.
Пол — матовый полированный. Длинная стена из дикого фактурного камня навевала мысли о мавзолее.
Запах — сложный, дорогой и абсолютно бездушный коктейль из озонового воздуха кондиционеров, воска для камня и едва уловимой ноты свежераспиленного мрамора, который так и не выветрился.
Мои шаги по пустому пространству гулко отдавались от высокого, в пять метров, потолка, где холодными созвездиями мерцали встроенные светильники.
Тяжелые шторы, роскошная мебель — не вызывали восторга.
На втором ярусе, за прозрачными перилами из каленого стекла, стояла обширная библиотека с наполненными полками и мелкими статуэтками. Пожалуй, это единственный момент, после которого я позволила ослабить в себе внутреннее напряжение.
Хотя на данный момент это мало имело значения.
Всё моё внимание было приковано к гигантскому острову из белого сталактитового мрамора в центре кухни. На нём, как экспонаты, лежали два документа.
Справа — неприметная серая папка с надписью, выведенной моей же рукой: «Ход 1. Объект: Дельфин».
Слева — то, от чего стыла кровь. Целый том в переплёте из чёрной шагреневой кожи с тиснением: «Брачный контракт и сопутствующие соглашения. Сторона А: Аким Артурович Сатаров».
Заварив крепкий кофе и присев на стул, я освободила лёгкие от затаившегося дыхания.
Открыв договор, я почувствовала, как страницы пахли дорогой бумагой и формальдегидом.
РАЗДЕЛ I. ГАРАНТИИ ЗДОРОВЬЯ И ПРОЗРАЧНОСТИ.
Пункт 1.1. Полное медицинское освидетельствование Стороны Б.
«1. В целях минимизации всех возможных репутационных, биологических и социальных рисков для Стороны А и будущего Союза, Сторона Б обязуется пройти исчерпывающее медицинское и психофизиологическое обследование в клиниках, утвержденных Стороной А. Обследование должно быть завершено и предоставлено в виде итогового заключения Медицинского совета не позднее чем за 72 часа до церемонии подписания настоящего Договора.
1. Протокол обследования включает, но не ограничивается:
а) Развернутая генетическая экспертиза: скрининг на носительство всех известных наследственных заболеваний, предрасположенность к онкологическим, сердечно-сосудистым и нейродегенеративным патологиям. Анализ кариотипа. б) Иммунологический и инфекционный паспорт: полная панель на все известные вирусные, бактериальные и грибковые инфекции, включая латентные и хронические формы (герпес-вирусы, ВПЧ высокого онкогенного риска, туберкулез). Исследование иммунного статуса. в) Неврологическое и психофизиологическое тестирование: МРТ головного мозга, электроэнцефалограмма. Оценка когнитивных
