это настоящее второе рождение. А остальное-то всё херня.
Я тебе скажу так: там, где я выживал, – лучше было сдохнуть, потому что нет в этом ничего хорошего. А я выжил. Я же не понимал, для чего я выжил. То есть я выживал и херачил опять то же самое, нахрен. Ну, ты выжил, тебя Бог сберёг, так уймись уже! Нет, я продолжал…
– Давай, расскажи, почему ты стал наркоманом? Ну, как так-то?! Ты же – советский человек!
– Да не-не-не… Смотри-смотри. Вот, внимательно смотри, чтобы ты сам понял… Отчего-то у всех один и тот же вопрос, правда, задают его все по-разному. Вопрос этот звучит примерно так: «Почему человек становится наркоманом?» Слушай внимательно. Не почему, а как!? В этом суть. Понял!? На вопрос «Как?» – есть очень простой ответ: «Хотел кайфовать». Как сказал почивший Патриарх Алексий: «…жажда новых наслаждений заставляет человека заниматься всякой ерундой, испытывать всё, что нельзя даже пробовать». И это правда. Первый свой ■■■■ я сделал в шестнадцать лет, у меня тогда подружка была медсестрой, а это, на минуточку, ещё 1976 год. И всё. Вот. Значит, эта самая моя подружка Марина, она была медсестрой, она и принесла мне ■■■■■■■■. Ампулу ■■■■■■■■.
– Это же лекарство. А от чего оно?
– ■■■■■■■■ – это наркота. Используется он для обезболивания после операций. Это целый ряд медицинских препаратов для обезболивания: ■■■■■■, ■■■■■■■■, ■■■■■■■. А она из больницы спокойно взяла и принесла мне. И это на танцы в клубе, что на Широкой Речке, взяла, принесла, ну и я спокойненько подставился под ■■■■. Она меня ■■■■■■■. И я так кайфанул, как никогда ни до, ни после. Я все танцы просидел, просто сидел и смотрел на то, как люди пляшут. И я этот кайф запомнил. Всё, до армии у меня больше встречи с наркотиками не было.
Вторая моя встреча с наркотиками была уже в армии. Случилось это летом 1979 года. А призвался я в ноябре 1978. Вот значит, лето, 1979 год, Хабаровск. Место действия – мазутный цех. Это, чтоб ты знал, цех такой под землей, из-под которого идёт мазут по всему заводу. Там всё чистенько, а мой друг – механик этого цеха. Такой же сослуживец, в общем-то, но земляк, он тоже из Свердловска. Игорь Гавриленко. Великий музыкант. У него, а к тому моменту ему ведь только восемнадцать лет было, когда он призывался в армию, – у него было двенадцать рок-опер написано. Двенадцать, представляешь? И, что удивительно, он ведь до сих пор музыку пишет. Ну, и всё случилось. Он лежит. Там бугор такой, газон на нём. Небо – звёзды, жара – Хабаровск, и он такой лежит и курит папиросину на этой горе. Вот. Ну, я спросил: «Что куришь?» А он в ответ: «■■■■■■-■■■■■■■■, на!» Вот так я и попробовал ■■■■■. Кайфанул. И всё, попал, после мы уже курили её постоянно. Более того скажу, мы когда первый раз в часть зашли, там такой плакат был: «Бей наркомана, как таракана»… Там мужик с дубиной и такой наркоман: синий весь такой, сопли у него из носа так и бегут. Нас тогда только привезли пятьдесят два человека из Свердловска. Мы, конечно, обалдели. Это был второй раз.
А потом меня повезли на «губу», это случилось сразу же, как только нас привезли в часть. Нас и раньше возили на губу с нашей части 0208 в Переяславку. Старшина снимал деньги у тебя с книжки и за твой же счет вёз тебя на такси туда. Соответственно, за твой же счет он же тебя и возвращал обратно в часть. И меня привозят. Переяславка – это гауптвахта была у летунов, там стояли самолеты вертикального взлета. МИГи, удивительные машины. Всё. Меня привозят на губу. Я захожу. Плац и все вдоль стены, а там стена такая, метров пять, забор бетонный и все лежат или сидят вокруг этого, у стены. Я захожу. Сидит караульный у стены, приклонился. Я такой думаю: «Да чё за херня такая». И он мне такой говорит: «Солдат, папиросы есть?» Я ему, раз, «Космос» достаю. Ну, это блатные курили. Я говорю: «Космос». Он говорит: «Забей себе в жопу эти папиросы».
Я только потом понял, там вдоль забора росла ■■■■■■■ и эту «губу» называли «пьяная губа», там все курили. Все! Хабаровск в то время, да и весь почти Хабаровский край, это был рассадник наркомании. Там был ■■■■, была ■■■■■, другой ■■■■■■■■ ■■■■■. То есть там уже бизнес был построен. Наркотическим бизнесом занимали себя корейцы. Там уже в то время наркоманов было, как тараканов в общаге… Проблема была очень серьезная. Ну, и всё, я там покурил-покурил, и с этим бэкграундом приехал в наш родной город Свердловск.
И мой друг, Леха Арбузов, я уже тогда с ним познакомился… Он везет меня на улицу Хохрякова. Там на выходе к Ленина с левой стороны бараки такие маленькие. Сейчас-то уже ничего нет, там построились уже. А раньше там были бараки. Через забор был завод, и жил там Толик Дулевич. Он и сейчас живой. Вот. С женой он жил. И там у него был наркотический притон. Вот. Мы туда ходили ■■■■■■ ■■■■, а потом, в свое время, он мне как-то говорит: «■■■■■■■■■■?». Я согласился, и он ■■■■■■ меня ■■■■■■. И мне понравилось, и я так время от времени захаживал к нему «на процедуры»… И причем удивительно, что все наркоманы, все знают, чем это всё заканчивается. Но все до одного говорят: «Это не со мной, я умный, я кайфану раз, кайфану два», типа раз в неделю там и тому подобное.
Но заканчивается-то у всех одинаково. Но все всё равно начинают… Это же кайф. И если человеку этот кайф понравился, он к нему вернётся по-любому. Причем, кстати, тоже интересная штука. Этот кайф может понравиться, а может и не понравиться. И у меня человека три так Бог миловал, им кайф не понравился. Причём это были мои близкие, это я их угощал. Они обблевались, как собаки, и сказали: «Да говно какое-то, водочка лучше». То есть вот так бывает. Кому-то заходит, а кому-то не заходит. Мне понравилось сразу. Всё.
И это привело меня к моей такой философии… Есть понятие «нравится или не нравится». Человеку понравилось, он к этому вернётся. Так же как и спортивный зал, так же, как всё-всё. Если человеку нравится читать, он будет читать всю жизнь. Это его зависимость. Я знаю людей, которые без
