соответствующая. Как настоящий сторож, охраняющий себе объект без особого напряжения на минимальной зарплате, этот компонент также не требовал больших ресурсов, но был всегда активен. Всегда следил. Это было аналитическое заклинание, его задачей было только наблюдать. Если что-то не так, «Сторож», как и положено сторожу, поднимал тревогу.
Вторым компонентом был «Оценщик». Реакционный аналитический блок. Он спит, не тратя силы. Но он включался по сигналу «Сторожа» и считывал, тип, скорость и мощность входящей атаки, сохраняя в память.
«Память» так и назвал, чего выдумывать-то. Это был магический аналог массива, который сохраняет данные от «Оценщика». Чуть сложнее магической переменной, которую мы с Баюном разработали, потому как сохранял несколько разных параметров.
Четвертый, самый главный — «Исполнитель». Компонент-действие, который на основании данных из «Памяти» сам, без моей команды, должен был выставить локальный щит идеальной плотности в идеальном месте. Реакция должна была быть мгновенна. Затраты энергии — минимальны. Щиту следовало существовать ровно столько, сколько нужно, чтобы отразить удар, и тут же рассеяться.
Князь слушал, и его лицо становилось все более серьезным. Его взгляд изменился, потому что я видел, как он оценивал каждое сказанное мною слово и в его голове, судя по всему, зарождалось понимание о каком потенциальном оружии я веду речь.
— Допустим… — протянул он после долгой паузы. — Интересное решение, по крайней мере в теории. У тебя, я полагаю, есть еще идеи на этот счет?
— Еще бы!
Ох, держите меня семеро. Выдумывать я любил и умел, особенно по делу. Реализовывать особо удачные выдумки — тоже, со временем, но пока просто рассказывал.
Сначала была концепция «отложенного» заклинания. Оно, по своему принципу, очень сильно походило на предыдущую, защитную конструкцию. Но более обще. Суть была в том, чтобы заложить в алгоритм конкретное заклинание — форму, намерение, все компоненты кроме запуска. А после, при соблюдении условия, оно бы запускалось.
Взять, к примеру, то же «Копье». Внесем его в «отложку» с условием, чтобы оно запустилось, когда я бью таким же заклинанием. Получается двойной удар, причем второй мало кто стал бы ждать, я надеюсь. Или вот как я Милорадовича пытался подловить, только красивее: вручную кидается «Притяжение», автоматически следует атака. А если второй удар еще «запрограммировать» с другого направления?
Милорадович кивнул.
— Тогда твоему оппоненту придется либо ставить широкий щит, который по определению слабее, либо пытаться отбить две атаки сразу, что гораздо сложнее.
— Или больше двух, — добавил я. — Возможно, удастся реализовать и тройной удар, и не только.
— В теории, — осторожно заметил князь. — Не будем спешить с радостью. Если бы каждая техника, которая хороша на бумаге, работала, мы бы жили в куда более опасном, хоть и продвинутом, мире. Но попытаться стоит. Еще идеи?
Ну что, Милорадович, хочешь идей? Их есть у меня. Следующей был «Захват». Логическое развитие этого нашего боевого телекинеза с толчками и притяжениями. Оно создавало точечные векторы силы, которые «хватали» конечность противника. Представьте, что невидимые тиски сжимают его конечность.
В чем алгоритмичность? В том, что заклинание не нужно было бы контролировать. Просто задай намерение, сплети и забудь. Оно само определит положение захватываемого объекта, и как им сманипулировать, чтобы добиться нужной цели. Само выдаст нужную комбинацию микроскопических последовательных «Толчков» и «Притяжений», чтобы сформировать эти самые «тиски» и задать нужное направление.
Можно было бы просто удержать, обездвижить. А можно было провернуть, похрустеть костями. Сломать руку. Или ногу. Или…
— … или шею, — закончил я.
Милорадович прервал меня. Он подошел ближе, глядя тяжело и пронзительно прямо в глаза, а по ощущениям, так и вовсе в саму душу.
— Шею, говоришь? — спросил он спокойно, невозмутимо — Готов убивать, Дмитрий?
Такого вопроса следовало ожидать. И хороший ведь был вопрос. Готов ли я? Убить. Не врага в компьютерной игре, а живого человека. Я подумал, взвесил этот вопрос, но ответа не нашел. Откуда мне знать?
— Этого, Владислав Петрович, я знать не могу, — ответил я честно. — Пока не придется.
Князь кивнул. Лед в его глазах отступил, сменившись тенью понимания.
— Зрело. Многие думают, что готовы, пока час не приходит. Бравада. К такому нельзя подготовиться заранее.
Мне стало ясно: он знал, о чем говорит. Видел. И, очень вероятно, делал.
Князь Милорадович отступил на шаг. Напряжение от неудобного, но крайне меткого вопроса, рассеялось. Но смотрел он на меня чуть иначе. С любопытством и осторожностью, что ли. Не потому, что боялся меня, конечно же. Похоже, амбициозность моих идей его заинтересовала, но, как и положено человеку старой закалки, смотрел он на них все же скептически.
— Что касается твоих предложений… — он заговорил медленно, тщательно взвешивая каждое слово. — Звучат они хорошо. Революционно, не побоюсь этого слова. Такого еще никто не делал.
Милорадович прошелся по складу, заложив руки за спину.
— Но в военном деле, Дмитрий, даже самые лучшие идеи нужно проверить тысячу раз. Помните, как ваш лабораторный успех, ваши идеальные расчеты, едва выдержали столкновение с реальностью в том подвале? А там ведь на кону было мало. Сломанный прототип, уязвленная гордость. В бою, — он остановился и посмотрел на меня, — ставкой будет твоя жизнь. Один сбой в твоем «алгоритме», один неучтенный фактор, и твой автоматический щит просто не сработает. И все. Конец.
Он был прав. Абсолютно прав. Мой триумф в том подвале был основан именно на том, что автоматика сдохла, и пришлось перейти на «ручник». А я теперь предлагал доверить свою жизнь именно этой самой автоматике.
Я усмехнулся.
— К счастью, у меня есть с кем проводить эти проверки, правда ведь?
Князь посмотрел на меня, и в его глазах не было ни тени улыбки. Его тон был совершенно серьезен.
— Верно. Только шею прошу не ломать. Она меня в нынешнем состоянии более чем устраивает.
И только по едва заметной искорке в глубине его глаз я понял, что это его версия шутки. Сухая, но от этого не менее ценная. Он принимал мои идеи, и давал добро на разработку.
Но мы тут собирались не для поговорить. Перерыв закончился.
— Продолжим, Дмитрий, — сказал он, возвращаясь на исходную позицию.
Мы продолжили тренировку. И князь, похоже, решил вывести ее на уровень выше. В его атаках появилась вариативность, он начал использовать финты, контратаки, менять темп, больше со мной не церемонился, в общем. Не в полную силу, понятное дело, иначе тренировку я бы покинул вперед ногами. Но
