могут тебя раздавить.
«Золотко» он всегда так меня называл…
— Папуля! Это же я! — делаю очередную попытку. Пытаюсь его обнять. Но он, отталкивает меня. Падаю на цветы на могиле.
— Девка, угомонись! Отвали от нашей семьи. Иначе не выживешь, — отец разворачивается и идет прочь.
Остаюсь сидеть среди цветов на могиле… в которой я как бы похоронена…
Жутко смотреть на надпись… Будто меня и нет. Меня стерли… Все что было дорого, все кого любила отказались…
Смотрю в спину отцу. Он уходит. Не оборачивается. Быстро идет, словно убежать хочет.
А мне некуда бежать… Ничего нет…
Не знаю, что делать, куда идти, как доказать, что я это я.
Смотрю на надпись. Из которой выходит, что меня больше нет. Слезы текут по щекам.
Откидываюсь на спину. Утыкаюсь в рюкзак, который мне еще водитель-робот дал. Я так его и ношу… Не до него было.
Надо открыть. Рука дрожит.
Там стопка бумаг.
Я не могу этого видеть! Просто не могу! Даже протираю глаза. Несколько раз щипаю себя за руку…
Я держу паспорт Натальи Владимировны Климушкиной и там… моя фотография…
Еще есть банковская карта и пин код на бумажке. Диплом про окончание сельскохозяйственного института. Документ о купле-продаже квартиры в другом городе на мое имя и там же ключи.
Я держу в руках чью-то жизнь... Не чью-то… а выходит мою…
Мне подсунули ее… А меня стерли…
Глава 6
Не знаю, сколько я просидела, тупо глядя на чужой паспорт. Ступор. Шок. Неверие. Может это последствия аварии, у меня галлюцинации? Это было бы самым желанным…
Вначале даже боли не чувствовала, шок ее притупил. Она накатила в один момент сокрушительной волной.
Пожалуйста, не надо! Верните мне меня! Моего сына! Я не могу без него! Заберите все, но отдайте мне сына! Моего милого, долгожданного мальчика! Материнское сердце вопит, истекая кровью.
Не могу поверить, принять, что мне не дадут даже его увидеть! Прижать к груди, поцеловать сладко пахнущую щечку…
Как? Как такое могло произойти?!
После шока наступает истерика, задыхаюсь от оглушающей боли, она звенит в висках, скручивает внутренности. По венам не кровь течет а едкая горечь… Кажется не переживу, сердце разорвется и я так и останусь лежать тут рядом с этой могилой.
— Не убивайся так, деточка, — хриплый женский голос, раздается в тот самый момент, когда чернота уже практически схватила меня холодными, костлявыми руками.
Хочу повернуть голову и не могу. Тело сковано болью, отчаянием и диким непониманием.
— Жалко, да… молодая такая. Это твоя подруга? Сестра? — продолжает тот же незнакомый голос.
— Я… — а дальше не могу сказать ни слова, из горла вырываются крики похожие на карканье вороны.
— Я вот к мужу пришла. Он тут недалеко почивает. Гостинцев ему принесла. Так внезапно небеса его забрали, — тяжело вдыхает. — Утром не проснулся… А ведь молодой и крепкий мужик был, всего-то шестьдесят пять годков. Мы сорок шесть лет бок-о-бок, душа в душу.
Ее слова наносят очередной удар. Заставляют вспомнить мои планы на жизнь, прошлое… Арсена. Я ведь была уверена, что мы с ним будем жить долго и счастливо… как вот эта женщина. За все время у нас не было ни одного скандала. Муж с меня пылинки сдувал. Любое мое, даже вскользь брошенное желание, исполнял. И его глаза… они не могли лгать. Он смотрел на меня с трепетом, обожанием.
— Люблю в тебе все, каждый твой волосок, ноготочки твои, пальчики, твой запах, — брал мои ноги и начинал по очереди целовать. — Ты необыкновенная, если долго смотреть на тебя, то можно забыть все. Я едва могу работать, все мысли только о тебе, Тео, — эти его слова в разных вариациях часто звучали у нас в доме.
При том, что муж — мужчина довольно суровый. На работе его все боятся. Пресса называет пираньей. Да в бизнесе он жесток. Но его стальная маска всегда оставалась за пределами нашего дома.
Первую холодность я заметила в больнице. Но не придала ей значения. Я была слишком уверена в наших отношениях.
Потому и сейчас не верю, что он мог завести любовницу… А пора бы поверить…
Но зачем так? Ведь можно было развестись! Я бы ни копейки у него не взяла. И на сына бы ничего не попросила. Да, меня бы это подкосило, я бы разочаровалась в любви, но у меня была бы моя жизнь! Мой кроха!
А родители? Почему они подыгрывают ему?
— Девонька, я к чему это говорю, тут ничего не поделать. Надо смириться с утратой, чтить память и жить дальше, — продолжает женщина.
Вздрагиваю от ее слов и наконец-то поворачиваю голову. Ухоженная женщина в черном платке и платье, круглолицая, глаза опухшие.
— Они… они… украли мою жизнь, — шепчу.
Зачем я это говорю незнакомке?
— Так бывает, мы теряем дорогих людей, — сжимает мое плечо. — Я когда к мужу приходила, помню, как ее хоронили, — кивает на могилу. — Столько людей было… так все плакали… все в цветах утопало, а темноволосый мужчина так убивался… гроб обнимал… так стонал… Статный, старший мужчина, наверное, отец ее, плакал не скрывая слез… Да, что и говорить, все скорбели, — протягивает руку и дотрагивается до креста. — Уверена, замечательная девушка была… жаль рано ее небеса забрали…
Мне хочется закрыть уши и не слышать жестоких слов незнакомки. В какую-то минуту, у меня даже возникает безумная мысль, что я стала привидением и смотрю со стороны, как меня оплакивают…
Только Арсен не оплакивает, он уже утешился с другой. Или она была уже давно, а я сидела в толстенных розовых очках и ничего не видела?
Я должна знать правду! Я не имею права сдаваться и принимать их условия. Нет! Если бы ни сын, я бы сломалась, и скорее всего, просто сошла с ума. Но сыночек дает мне силы! Я обязана его вернуть!
Киваю женщине. Беру свои вещи и бреду прочь.
У ворот кладбища нахожу такси, еду в город. В голове набатом звучит фраза: «Я буду бороться! Не сдамся!».
Они ведь не могли все идеально провернуть! Есть же способ доказать, что я это я. Зная мой мягкий характер, муж был уверен, что бороться у меня не хватит сил. Я стану этой Натальей как ее, и буду просто сходить с ума.
До сих пор не верю, что
