через адвокатов.
— Но мы с тобой сейчас не о бизнесе и не о имуществе. Мы сейчас с тобой о том, что ты совершаешь глупости. И, в конце концов, можно уже поумерить пыл. Я достаточно насмотрелся на твои концерты. — Брезгливо произнёс Рубен и цокнул языком, показывая мне, насколько я его довела.
— Послушай, Рубен, мне неинтересно. Актуальность этого вопроса исчезла в момент, когда я увидела, как другая гладит тебя, прижимается к тебе и носит твоих детей. Мои-то глаза ты очень-очень быстро забыл. Как только прыгнул в постель к чужой женщине. Но то, как я выношу тебе мозги, ты будешь помнить вечно. Поэтому, если этого не хочешь — разворачивайся и уходи.
— Твою мать! Когда я говорю: не играй на моих нервах — не надо вытаскивать смычок! — Зло произнёс Рубен и расстегнул пуговицу на пиджаке, а потом пробежался пальцами к вороту рубашки, и там тоже пуговица оказалась лишней.
Но поскольку я его доводила, то считала, что нельзя останавливаться на достигнутом. Надо стремиться к идеалу.
— Рубен, давай очень честно поговорим. Когда ты мне изменил, единственный человек, кто меня поддержал, это мой любовник. Он так и сказал: “Саша, не переживай, мы тебе нового мужа найдём”.
Мне кажется, если сейчас у Рубена была бы возможность меня придушить, он бы это сделал.
— Сказочница! Когда фантазия кончится, тогда приходи поговорить. Поверь, я ещё смогу, наступив себе на горло, принять тебя. Но опять-таки помни: тапки в зубах научись сначала таскать.
Рубен вылетел из моего кабинета, громко хлопнув дверью, а я опустилась в кресло и зажала ладонями глаза. Запрокинула голову и тяжело задышала так, что грудь стала конвульсивно дёргаться.
Это было кошмарно. Это было ужасно.
Это происходило каждый раз.
Его бесил тот факт, что я посмела вопреки его желанию что-то сделать. Его раздражало то, что, оказывается, я не просто красивое приложение для бизнеса, а одна из значимых фигур. Хотя я себя сама таковой не считала. Мне просто казалось, что я делаю то, что умею.
Но и даже в этом я иногда сомневалась. Особенно, когда отец поджимал губы. Он настаивал на том, чтобы последние лет пять до развода Рубен управлял полностью всем холдингом. Но поскольку сам Рубен говорил, что ему жена-домохозяйка никогда не была интересна, я и не собиралась оставлять работу.
А сейчас получалось, что ему не жена-домохозяйка не интересна, а ему не интересна просто я.
Ко мне заглянул секретарь, уведомил, что через несколько часов новое собрание, и я устало кивнула.
Телефон матери высветился на экране, и когда я подняла трубку, она сразу же поняла, что что-то произошло.
— Что, писькотряс опять твой приходил? Ты ему так и передай, что если не прекратит свои поползновения — я начну писать о нём стишки.
Я усмехнулась.
— Мам, ты как всегда.
— Конечно, я как всегда. А кто он, как не писькотряс? Нечистоплотность — это удел глупых мужчин. Нечистоплотность — это следствие того, что недовоспитали, недолупили. Вот поэтому я его никем хорошим не считаю. Особенно после развода.
— Ты позвонила, потому что…
— А я позвонила, потому что хотела уточнить: а ты к нам в загородный дом приедешь?
— Ты же знаешь, отец не очень доволен.
— И что? Только его мнение меня не очень интересует. Улыбку натянет и будет сидеть лысиной сверкать. Приезжай. Приезжай, Саша. Нам много есть о чем поговорить. И мне кажется, тебе этот разговор будет очень интересен.
Мама умела ставить такие интриги и обрывать их на самом горячем месте, что у меня не оставалось никакого варианта, кроме как согласиться.
— Хорошо, я приеду. Может быть, Ксюша захочет со мной. Либо Базиль.
— Да, да, Васю тоже бери. И прекрати называть его этим дебильным именем. Василий. Он Василий.
— Да, мам, я понимаю.
Я улыбнулась и закончив разговор, переключилась на документы.
Таможня тормозила грузы. Сейчас было тяжело. Ещё лет десять назад таких проблем не было. Даже те же самые китайские массмаркеты и то проходили таможню по несколько месяцев. Это накладывало большие проблемы на логистику.
Провозившись весь день на работе, под конец дня я чувствовала себя чуть лучше, чем выжатый лимон. Поэтому, когда упала на заднее сиденье машины, то даже не смогла ничего вымолвить, и водитель просто развернул авто в сторону дома.
Когда я зашла в пустую квартиру, где старалась даже мебель сменить в последнее время, то усталость накатила со всей силы. Дело было не в том, что я тосковала. Хотя и тоска тоже была. Больше меня сводило с ума постоянное нахождение рядом с Рубеном.
Он ещё обладал той самой магнетической способностью вывернуть всю историю не пойми как. И в какие-то моменты я сама сомневалась, что я в своём уме. Но потом прокручивала встречу в Красной Поляне и Надю, которая долго не могла сообразить, что произошло, и все вставало на свои места.
Я бросила мобильник на подлокотник дивана и не раздеваясь, упала вдоль. Зарылась лицом в подушку и поджала колени к груди.
Телефон ослепил, мигнув входящим сообщением. Я, нахмурившись, вскинула бровь. Увидела знакомый номер. По наивности и глупости развернула сообщение и, выматерившись, отбросила от себя трубку.
Господи, какой извращенец, этот Беркутов!
Глава 5
— И в таком случае компания “Лидал”, та часть, которая принадлежит Александре, тоже подлежит разделу. — Медленно произнёс адвокат Рубена и свёл пальцы в замок — играл в такого своеобразного Доктора Зло.
Желание договориться было назначено через три дня после нашего последнего разговора с Рубеном. Я сидела, лениво отпивала из чашки крепкий кофе и едва заметно щурила глаза.
На мне была бежевая широкая блузка и длинная юбка в пол с массивным ремнём. Волосы, собранные в небрежный пучок на затылке — Рубену это нравилось. Настолько, что ему было наплевать на то, что говорил его адвокат.
Но не было наплевать мне.
Я отклонилась и, отодвинув кресло, встала из-за стола, сделала несколько шагов в одну сторону, в другую. Заметила, как пристально бывший муж наблюдает за разрезами на моей юбке, которые открывали ноги. Потом засунула руки в карманы и, слегка прогнувшись в пояснице, выдохнув, произнесла:
— Вы, конечно, очень интересно все рассказываете мне здесь сейчас о том, что я должна свою часть компании отдать в раздел имущества. Только забываете о том, что я не являюсь собственницей. Эта часть компании перейдёт мне по наследству. Но, слава Богу, мой отец жив, здоров и рассчитывает как минимум ещё лет на тридцать этой здоровой
