на страже останусь. Или наоборот…
— Ну, так я пошел? — обрадовался Голубев, моментально представив, как героически спасает Оксану Игоревну. И как Таськин взгляд меняется после того, как его, пионера-героя, наградят медалью за спасение утопающих. «Медали же за спасение похищенных нету, пусть такая будет», — великодушно решил про себя мальчишка.
— Тебя одного пускать нельзя, — отказалась Таисия.
— Чего это?
— Того это, — передразнила Тася. — Ты же сейчас в дом вломишься, шуму наведешь. А вдруг мы ошибаемся, и там кто-то есть. Мы же видели только двери и одно окошко. Надо проверить всё вокруг, а потом уж заходить!
— Вот ты… — разочарованно махнул рукой Голубев. — Ну, пошли, что ли, изучать местность.
— Пошли, — Громова легко поднялась с земли. — Пригнись.
— Да зачем? — снова возмутился Ленька.
Ему, гордому командиру отряда жеребцовских пацанов, пригибаться к земле, как какой-то трус? Леньке такое поведение претило. Вот бойцы Красной Армии никогда не сгибались, шли в атаку, встречали врага лицом к лицу.
— Надо так. Чтобы не приметили, если кто есть, — пояснила Таисия, закатив глаза. — Ой, и трудно тебе в армии будет, Ленька.
— Почему это? — изумился Голубев, который спал и видел, как ему стукнет восемнадцать, и в тот же день он пойдет служить. А потом вернется через два года, а лучше через три, потому что мечтал Голубев о море, которого никогда не видел. «Эх, жалко теперь служат меньше, вот раньше-то хорошо было, целых пять дет моряком служили», — вздохнул мальчишка и продолжил мечтать. Как придет он, Леонид Голубев, к Таське Громовой весь в орденах и медалях. И тогда-то несносная Таисия поймет, какой замечательный друг и товарищ Ленька Голубев. Ну и чуть-чуть герой, конечно же.
— Приказы командира нужно выполнять беспрекословно, — выгововаривала тем временем Таисия. — А ты всё время споришь и переспрашиваешь!
— Да ну тебя, — смутился Голубев. — Ну чего, идем что ли? Или опять лежим в засаде? — грубовато уточнил напарник.
— Идем уже, горе ты мое луковое, — проворчала Тася. — Пригнись и ступай за мной. И смотри по сторонам в оба! — велела девочка и первой двинулась в сторону дома.
«Ишь ты, луковое, еще и обзывается! Подумаешь, командирша!» — ворчал про себя Ленька. Но короткое слово «мое» отчего-то грело мальчишеское сердце, словно Таська погладила его по вихру и улыбнулась тепло-тепло, как первое весеннее солнышко.
— Ой, Ленька, смотри осторожно! — вскрикнула девочка.
Ленька моментально опередил девочку, прикрыл собой и принялся озираться.
— Чего там? — тревожно зашептал Голубев: мало ли какая беда, хоть и девчонка, а все-таки командир. А командиров принято защищать ценой жизни, чтобы было кому вести отряд в бой.
— Яма выгребная. Тут, наверное, нужник стоял у лесника. А потом развалился, а засыпать некому. Надо веток что ли накидать сверху и знак поставить, чтобы кто-нибудь случайно не провалился. Яма старая, может, и нет ничего, но не выберешься, — рассуждала вслух Громова, обходя остов деревянного сортира.
От домика неизвестного архитектора остались одни развалины. Стены похоже давно растаскали на дрова, сидушку тоже отправили в печь. Остались только гнилые доски пола и с широкой дыркой по центру.
— Сейчас что ли? — уточнил Голубев.
— Нет, сначала дело, потом остальное, — подумав, ответила Громова. — Идем.
И товарищи двинулись по кругу бывшего участка лесника. Забора вокруг домика отродясь не стояло, но за территорией когда-то ухаживали. Даже огородик какой-никакой у лесника был. На нем и сейчас в зарослях травы виднелись одинокие кусты картошки, мелькали зонтики укропа. Но лес давно вернул свое обратно, потому только и приходилось догадываться, где и что находилось на лесной заимке.
— Похоже, баня, — Ленька указал на вросшую в землю по самую маковку полуразваленную избушку.
— Похоже, — согласилась Тася. — Пошли, проверим.
— Да чего там проверять? — удивился Голубев. — Чего мы там не видели? Мышей? — выдвинул Ленька предложение в тайной надежде напугать Громову.
— Подумаешь, мыши! — фыркнула Таська. — А проверить надо: первое правило разведчика — никого не оставлять за спиной.
— Тоже мне разведчица выискалась, — настала Ленькина очередь фыркать. — Откуда знаешь?
— Книжки читаю про разведчиков, и деда сказывал, — ответила Тася. — Тихо! Замри! — велела шепотом. — Стой, не шевелись, там кто-то есть!
Голос испуганно Таисии дрогнул.
— Слышишь?
— Точно есть, — сердце Леньки часто-часто забилось. Он уже представил, как кинется наперерез врагу и грудью закроет от опасности несносную Громову.
В этот момент внутри бывшей бани отчетливо послышались странные шаги. Цок-шорк-цок-шорк.
— Он чего, одноногий что ли? — прикрыв собой Таську, выпалил шепотом Голубев.
— Не знаю. Давай спрячемся и поглядим! — предложила Таисия и завертела головой в поисках укрытия.
Как назло, ребята стояли посреди двора, ни одного кустика, ни одного поваленного дерева.
— Стой здесь, — скомандовал Ленька. Шагнул в сторону, подхватил с травы обгоревшую доску и осторожно двинулся к бане.
— Лень! Ты куда! Стой! А вдруг у него оружие! — громким шепотом велела Громова, но Голубев уже не слушал командиршу. Ленька оказался в своей стихии: защищать и спасать, и предотвращать. «Пришел, увидел, победил», — твердил про себя мальчишка, подкрадываясь к разрушенной бане.
В черном дверном провале снова послышался странный шорох, что-то мелькнуло. Голубев подкрался еще ближе, крепко сжимая в руках доску, замер, вглядываясь в нутро избы.
— Эй, кто там живой, выходи, не тронем! — приказал Ленька твердым голосом.
Сердце мальчишки отчаянно колотилось о ребра, руки немного вспотели, крепко сжимая деревяшку, но решимость только росла.
Никто, конечно же, не ответил. Ленька чуть расслабился, но тут снова послышался странные звуки: цок-шорк-цок-шорк. Тогда Голубев, недолго думая, размахнулся и швырнул деревяшку, которую держал в руках, в дверной проем.
Наполовину сгнившая доска встретилась в полете с дверным косяком и разлетелась на щепки. Внутри бани раздался грохот, визг, больше похожий на тявканье, и на Голубева выбежало нечто страшное и опасное. Ленька едва успел отскочить, затем развернулся и кинулся к Таисии. Схватил девочку за плечи, опрокинул на землю, прикрывая собой.
— Ай, больной Ленька! Ты чего! Пусти!
— Тихо ты! Лежи, не шевелись! — пришла пора Леньки командовать и приказывать.
— Вот дурак, пусти! Лиса это! Понимаешь! Лиса там была!
— Какая лиса? — изумился мальчишка. — Ты видела
