эти клыки и глазищи! Целый волк, не меньше! — возмутился Голубев.
— Ага, как же, — фыркнула Таисия. — Пусти, говорю.
— Ой, прости, — мальчишка скатился с одноклассницы, поднялся на ноги и помог Громовой встать.
— Точно лиса? — недоверчиво уточнил герой.
— Точно. Я успела увидеть, когда ты на меня… когда ты меня спасал, — кивнула Громова, отряхивая одежду. Голубев старательно подавил разочарованный вздох, но тут Тася подняла глаза, улыбнулась, совсем как в Ленькиных мечтах — как солнышко, которое светит только ему одному, и произнесла: — Спасибо, Леня.
— За что? — отчего-то шепотом спросил мальчишка.
— Ты меня спас.
— Тоже мне спас… всего-то… лиса… — махнул рукой расстроенный Голубев.
— Но ведь ты не знал, что там лиса, — глаза Таисия светились искренним восторгом. — И все равно кинулся меня спасать, и прикрыл меня! Ты настоящий герой, Леня.
— Ладно, чего уж там, — окончательно смутился Голубев, чувствуя, как по всему телу разливается невероятное тепло. Мальчишке вдруг захотелось, чтобы вот прямо сейчас вернулся этот незнакомый дядька, напал бы на Тасю, а он бы, Леонид Голубев, ка-а-к врезал ему от всей души! Ка-а-ак связал бы потом! Чтобы Тася еще разочек посмотрела на него вот так. Как солнышко, которое светит только одному ему, Леониду Голубеву.
— Ну чего, идем дальше? — грубовато уточнил мальчик.
— Идем, — согласилась Громова, улыбнулась и добавила. — В баню заходить не будем, нет там ничего… наверное.
— Ну да… лиса убежала… один тазик и остался, слышала, как гремел?
— Ага! — ребята дружно рассмеялись, но тут же испуганно умолкли, оглядываясь по сторонам.
— Тихо!
— Ага, — мотнул головой Голубев. — Идем.
— Идем.
И парочка следопытов двинулась в сторону домика лесника, завершая обход территории.
— Ну что, заперто? — уточнила нетерпеливо Тася.
— Ага.
— А ключ? Может, он ключ оставил, поищи наверху, — нетерпеливо потребовала одноклассница. — Дай гляну.
— Да погоди ты! — отмахнулся Ленька, как-то незаметно для себя перехватив инициативу в их маленькой команде. Отчего-то Громова даже не возражала.
— О, нашел! — радостно воскликнул Ленька.
— Да не кричи ты! — шикнула Тася.
— Ну чего опять? Нет же никого!
— Все равно не кричи! — настойчиво повторила одноклассница. — Ну, давай, открывай уже, чего ты там возишься!
— Да погоди ты, — возмутился Голубев. — Тут замок старый. Заедает… вот черт!
— Ты чего ругаешься? — рассердилась Тася.
— Громова, отстань! — велел Ленька, борясь с навесным тяжелым ржавым замком.
— Ты гляди-ка, — вдруг удивленно произнесла девочка.
— Чего опять? — возмутился мальчишка, пытаясь провернуть ключ в замочной скважине.
— Замок ржавый, а ключ новый.
— Да с чего ты решила? — не понял Голубев.
— С того, друг мой Ленька, — наставительно произнесла девочка, явно кого-то копируя. — С того, что ключ новенький, блестящий, а на замке ржавчина.
— И что это значит? — нахмурился мальчишка. — Готово! — тут же радостно воскликнул.
— Не знаю, но я обязательно пойму! — серьезно сказал Громова. — Т-с-с… Стой!
— Чего? — шепотом уточнил Ленька, замерев с замком в руках.
— Тихо! — повторила девочка. — Нет, показалось.
— Чего показалось? — занервничал товарищ.
— Показалось, кто-то идет. Нет, все хорошо. Открывай! — велела Голубева, глядя на Леньку широко раскрытыми, чуть испуганными глазами.
Мальчишка сглотнул, опустил глаза, посмотрел на девчачью ладошку, которая крепко ухватила его за запястье, и решительно толкнул дверь.
— Надо же, и не скрипит, — едва слышно произнесла Тася.
— Ага… — согласился пацан. — Ну что, заходим?
— Ага, — кивнула девочка и еще крепче вцепилась в Леньку. Как-то незаметно ребята стали держаться за руки.
— Пусто, — спустя полчаса разочарованно пробормотал Голубев.
— Пусто, — согласилась Громова, в третий раз заглядывая в покосившийся старый шкаф. — И где она?
— Не знаю, — плюхнувшись на скамейку возле маленького грязного окна, пожал плечами Голубев.
— Но ведь мы же видели, он ее сюда притащил. И в дом завел! — воскликнула Тася. — Оксана Игоревна! Ау! Вы здесь? Дайте нам знак! — в отчаянье громко заговорила Громова.
— Тихо ты! А вдруг услышат! — возмутился Ленька, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в окошко.
— Вот и хорошо! Услышит и знак подаст! — упрямо ответила девочка.
— Нет ее тут, мы все обыскали, — огорченно произнес мальчишка. — Тася, чего делать будем?
— Докторша должна быть тут! — упрямо повторила девочка и снова двинулась по кругу, заглядывая в уголки практически пустой комнаты.
— Ага, ты еще в печке посмотри! — ехидно фыркнул Голубев.
— И посмотрю! — вскинула голову Тася и действительно опять заглянула в печку, непонятно как оказавшуюся в домике лесника.
«Впрочем, — подумала Таисия совсем по-взрослому. — Если тут и вправду жила семья, простой буржуйки в зиму маловато. Значит, печника приглашали. Хорошая кладка, добротная, дедушка бы оценил».
В тот раз, когда они с дедом охотились в этом месте за грибами, внутрь домика не заходили, и теперь девочка с любопытством разглядывала неказистое убранство и пыталась понять, куда чужой дядька спрятал Оксану Игоревну.
— Всё, я сдаюсь. Лень, ну чего ты сидишь? — возмутилась одноклассница.
— А чего? Сама же видишь, нету тут никого! — вздохнул Голубев. — Тась, уходить надо, мы и так тут торчим долго. Если он вернется, нам и спрятаться негде.
— Угу… — Тася неожиданно топнула ногой, склонила голову, прислушиваясь. — И подпола нету… Куда он ее дел? Лень, а, Лень? — едва не плача, позвала Таисия.
— Да не знаю я, — расстроенно отмахнулся Голубев.
Женских слез Ленька не любил, но особо его пугали слезы Таси Громовой. У мальчишки от огорчения разрывалось сердце, он готов был перевернуть весь дом, лишь бы девочка снова улыбнулась. — Вот что, — решительно объявил Леонид. — Мы сейчас знаешь что?
— Что? — с надеждой переспросила одноклассница.
— Мы сейчас уйдем отсюда и расставим вокруг дома всякие ловушки. Ну, ты же знаешь, как охотники зверя ловят? — уточнил у подруги.
— Знаю, — подтвердила Тася. — А зачем?
— А затем. Этот вернется и попадет в ловушки. А мы его потом допросим и заставим признаться, куда он Оксану Игоревну дел.
— Хороший план, Лень!
