доверяю только своей стихии, Макс, — просто ответил я, — Банковский сейф можно вскрыть автогеном. Облачный сервер можно взломать. Дом можно сжечь дотла. А вода… вода в Колдухине слушается только меня. Приедешь в гости — она послушно выдаст мне этот пакет по первому зову в течение одной минуты. Отдам тебе твою прелесть, и будем дальше работать, развивать экономику региона. Что там у нас, кстати, получается с заводом? Выгодный бизнес?
— Да, — неохотно ответил Бобр. — Получается, Вадим. Как ты и предполагал — а я, заметь, не спорил с тобой, бизнес под крышей мегалита работает как немецкий двигатель тех времён, когда они их нормально делали. Ко мне тут на днях застройщик один краснодарский обратился, ГК «Азия». У них жирнейший контракт: какие-то итальянцы заказали им строительство огромного, пафосного дворца культуры в Краснодаре. По проекту и по тендеру там кровь из носу прописан аутентичный итальянский кирпич. Специфическая фактура, цвет старой Сиены, все дела.
— И какое дело итальянцам до Колдухина? — не понял я.
— Может им и было бы плевать, но тут нарисовались санкции! — буркнул Макс. — Поставки нужного кирпича из Италии нереально организовать. Короче, мы будем делать им этот итальянский кирпич под их торговой маркой прямо здесь, в твоём Колдухине. Дали пробы сырья, описали оборудование, их всё устраивает. Это невероятно выгодно. Очень сложно и на перспективу позволит делать такой же кирпич под своей торговой маркой. Мы заработаем кучу денег, и в этом «мы» есть и ты. Причина какая, знаешь? Заказчик говорит, что у него положительные личные ассоциации с Колдухиным. Это же наверняка мегалит генерирует нам позитивный пиар? Повезло тебе, короче.
— Это всё потому, Макс, — медленно, со вкусом перекатывая слова, произнёс я, — что Колдухин — это новый Милан. А моё озеро Камколь — побратим озера Комо.
Макс хохотнул.
— Ладно, водяной. Скоро встретимся. Костюм можешь не готовить, тебя в камеры совать я не планирую. Но на мероприятии пересечёмся. Или ты хотел личного пиара, покрасоваться? Я могу всё переиграть.
— Я водяной, помнишь? Сижу в центре озера, в тине, и меня никто не видит, — медленно ответил я.
— Ой, всё, пока. — он отключился.
Я положил телефон на стол рядом с пакетом и принялся дораскладывать продукты.
* * *
Руслан помылся и ушёл в подвал, а я перезвонил Василисе.
— Привет, — сказал я, когда она приняла вызов. — Ты звонила? Как продвигается служба на страже человеческого закона?
— В трудах, — её голос звучал так ровно и буднично. — Надо поговорить.
— Мне подъехать?
— Нет, вопрос не срочный.
— Тогда, может заглянешь после службы в гости? Я как раз мяса на ужин купил.
— Тогда жди, разогревай рис или что там сегодня.
— Стейк рибай, который уже истекает соком в ожидании своей участи, а к нему — запечённая картошка.
— У меня уже потекли слюнки. Но вообще вопрос серьёзный.
— Ты нашла кандидата в стражи моста? — предположил я.
— Все разговоры при личной встрече, — округло ответила Василиса.
…
К приходу Василисы я решил убраться, для чего достал новенький турецкий пылесос, включил и стал наводить порядок в доме, методично продвигаясь к лестнице в подвал.
В этот момент из широкого зеркала около вешалки показался Кузьма.
Вообще, домовые умеют перемещаться так, что заметить их практически невозможно, и если их видишь, значит, они сами это допускают.
Лохматый, весёлый, и худой, он уставился на пылесос с таким выражением, словно я привёл в дом бешеную собаку и отправил её побегать. Секунду спустя он полез обратно.
— Э! — крикнул я, перекрывая гул мотора. — Ты, вообще-то домовой! Дух домашнего очага и уюта! По обычаям ты должен помогать по дому! Ну или хотя бы рядом постоять в виде моральной поддержки!
Кузьма ответил, уже наполовину погрузившись в зеркало, имитируя тон телефонного автоответчика:
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните попозже.
Я проводил его взглядом и спустился в подвал.
В подвале было тихо, и я запоздало понял, что оборотень, по-видимому, улёгся спать.
Однако вырубить пылесос я не успел. На диване зашевелился Руслан, зевнул и поднял голову.
— Знаешь, мне не хватает в подвале нормальной кровати, — он сел и с хрустом потянулся. — Невозможно всё время на диване, к тому же время от времени ещё и Кузьма садится и играет.
— Так в чём проблема, заработай денег и купи. Какую хочешь. Ограничение только по габаритам, чтобы пролезла в двери. Я не против. Ты уже проснулся?
— Правильнее будет сказать не «я проснулся», — проворчал Руслан, потирая лицо, — а «мне не дали поспать».
— Пошли, проверим тебя.
На первом этаже Руслан тяжело плюхнулся перед столом и снова зевнул. Он протёр глаза и стал ждал.
Я убрал всё с обеденного стола и протёр его тряпкой.
Из кухонного шкафа я извлёк четыре большие, плоские, ослепительно-белые тарелки и расставил их в ряд.
Затем наступила очередь магического инвентаря.
В фильмах и фэнтезийных романах ритуалы всегда сопровождаются серебряными кубками, инкрустированными рубинами, чашами из черепов девственников или, на худой конец, хрустальными сферами.
В реальности всё намного проще и не так зрелищно.
Я достал, из того же шкафа, одинаковые стеклянные банки из-под маринованных огурцов объёмом 0,7 литра, которые я когда-то тщательно вымыл и убрал.
На первую белую тарелку я водрузил банку, в которую налил обычной воды из-под крана.
Для заполнения второй банки мне пришлось выйти во двор. Я зачерпнул горсть сырой, холодной колдухинской земли, вернулся на кухню и высыпал её на дно банки. Земля легла туда комом.
Я тщательно помыл руки и выставил третью банку на третью тарелку.
Я оторвал клочок от рекламной газеты, которую сам же и принёс, разорвал его на несколько мелких обрывков и бросил на дно.
В четвёртую банку я аккуратно опустил на самое донышко круглую чайную свечу в алюминиевой гильзе и щёлкнул длинной кухонной зажигалкой, поджигая. В стеклянном цилиндре заплясал крошечный, но уверенный язычок пламени.
Руслан наблюдал за моими манипуляциями с выражением скучающего недоумения.
— Что вообще происходит? — спросил он наконец. — Мы будем вызывать дух Курта Кобейна?
— Сейчас поймёшь, — пообещал я.
Я взял со стола вафельное кухонное полотенце, о которое недавно вытирал руки, подошел к Руслану и, не обращая внимания на его вялые протесты, завязал ему глаза.
