— мерзким хриплым хихиканьем. В бессильной злости атаман сжал кулаки и заскрипел зубами, искоса глянув на «корзинку». Он угадал: один из пленных улыбался, молча напоминая главарю, как быстро сменяются хозяева и роли.
Болтон и два помощника расстегнули ремни, вывели пленных, передав их под охрану крыс. Получив плату, бандиты поспешно откланялись, спросив, нужны ли госпоже их услуги в следующем месяце? Веллигерта ответила, что дети — такой товар, который нужен ей всегда. Когда главарь заикнулся о том, чтобы поднять цену до пятнадцати золотых за каждого, великанша похлопала его по плечу, едва не сбив с ног. И заявила, что ее и так нельзя назвать скрягой, верно? Или кто-то забыл, какого цвета вода в замковом рву?
Теперь смеялись только крысы. На редкость угрожающе. Они проводили платформу и четверых всадников до ворот и подняли за ними мост, наглухо закрыв владения великанши.
Веллигерта потребовала построить пленных в ряд и долго прохаживалась вдоль цепочки. Качала головой, цокала языком, придирчиво рассматривая новеньких и бормоча: «Могли быть и пожирнее». Но нашла, что всё не так плохо. Малышей больше, а их мясо нежнее.
На поясе хозяйки замка Тореллинг казался кухонным ножиком. Рядом с зеркальцем и футляром для ножниц меч выглядел изящным украшением. Дик не мог броситься на великаншу: всех пленников постарше цепко держали за плечи крысиные лапы.
По знаку хозяйки всех отвели в подземелье и закрыли в просторной пещере, передняя стенка которой забрана решеткой.
— Видели, чем вышито ее платье? — дрожащим голосом спросил бледный веснушчатый мальчишка лет одиннадцати. — Костями! Мой брат делал такие бусы из птичьих косточек и продавал на ярмарке.
— Ты думаешь… — начал самый рослый и осекся, перехватив испуганные взгляды малышей.
— Нам ведь сказали, что она… — не высказал до конца догадку рыжий мальчишка, бывший в обычные дни, вероятно очень жизнерадостным. Но все помнили, как называли Веллигерту бандиты.
— Так не бывает, — отшатнулся от жуткого подозрения самый старший. — Дик!..
— Не дергайся. Сейчас сниму веревку, — услышал он спокойный голос у себя за плечом. Дик освободился сам и развязывал руки остальным.
— А как ты?..
— Крысы перегрызли, — усмехнулся рыцарь и просил всех помогать друг другу освободиться.
— Дик, людоеды на самом деле бывают? — серьезно спросил у него самый младший пленник.
— Да. Хищные звери, например. А вот среди людей… не слышал и не встречал. Тех, кто действительно убивает человека, чтобы съесть, остановит закон мироздания. От них мы в безопасности. А вот таких, кто всю душу прогрызет, последние силы выпьет и бросит жертву погибать — навалом!
— А эта тетка, как ты думаешь?..
— Не съест она тебя. Не сможет, если сам не позволишь.
— А столько костей откуда? Ты видел?
— Кто вам сказал, что это кости? Тем более, что человечьи? — пожал плечами Дик.
— Но те, в лесу говорили… И крыс все видели! Разве такие крысы бывают?
— Именно! После того, как видели, во что она способна превратить крыс… или людей, если на них только сверху эта шкура… как можно ей в чем-то верить?
— А кровь в реке?
— Кто же тебе сказал, что это кровь? — весело передразнил товарищей по несчастью рыжий, воспрянув духом. — Ты ее принадлежность знаешь? Мы видели красную воду, ничего больше.
— Угу, — Дик сосредоточенно осматривал подземелье сквозь решетку. — Хозяйке очень хочется, чтобы ее считали людоедкой. Зачем?
— Учительницы иногда прикидываются строгими, чтобы их уважали, — подал голос один из младших. — А их считают злюками.
— И все боятся, — добавил другой, подчеркивая, что сам нисколько не боится. Учительниц.
— Страх, — тихо сказал Дик. — Зачем? Недостаточно, что вас насильно увезли из дома, держат в подвале, и ваша хозяйка — великанша? Зачем понадобились крысы, кровь, кости и разговоры о людоедах? Думаю, будут обрабатывать нас дальше. Послушайте, когда придет хозяйка или стража и захотят взять одного из клетки, действуем, как в яме. Всё подскажу.
— Не подведем, Дик, — заверили мальчишки самого авантюрного склада. Другие не ожидали от затеи ничего хорошего, а один горестно вздыхал в уголке: «Лучше бы я в школу пошел!..»
.
* * *
[1] (прим. Лины) А я вот всегда была уверена, что не поэтому. А потому что нас труднее напугать до смерти! У нас нервы крепче! Увы, это правда. Я в этом убедилась в школе Дины. Девочки выдерживают гораздо большую нервную нагрузку намного дольше. Ну да, ну да, у мальчишек реакция быстрее. Я и не спорю.
Глава 4
Но прежде, чем хозяйка появилась, подземелье осветили фонари и процессия из двадцати крыс в белых фартуках внесла роскошный обед. Не удивляясь, что дети уже не связаны, крысы-охранники раздали каждому по очень большой тарелке, пестрящей, как палитра художника, разными вкусностями, которые можно брать руками, без ложки.
В первую секунду дети обрадовались. Потом помрачнели. У всех такое сытное питание вызвало подозрение, что их откармливают на убой.
— Пить, что ли, нечего? — пренебрежительно спросил Дик, так чтобы до охраны дошло его недовольство ужином. Крысы с кухни подняли лапы в успокаивающем жесте, обещая принести питье позже.
Когда Дик хотел вернуть тарелку — он покончил с обедом первым, потому что всё, что не развалится, сразу перегрузил в карманы куртки, — крысы замотали головами и настаивали, чтобы тарелки непременно остались в камере. Дик хмыкнул и поставил тяжелое блюдо на пол. Крысы снова недовольно пытались заставить его держать посуду при себе. Дик равнодушно наблюдал за их беспокойством. В центре тарелки он видел цифру 18 и не нуждался в объяснениях. Но и не торопился давать их остальным. Жуя пирожок с мясом, он прислонился к стенке.
Все пленники собрались в глубине камеры, чтобы не видеть крыс и обсуждать без помех, что значит это пиршество?
— Что это значит? — показав тройку в центре своей тарелки, спросил тот же веснушчатый остроносый паренек, который разглядел кости на платье и отличался наблюдательностью, но не храбростью.
Тарелки опустошались быстро. Несмотря на жуткие мысли, пленники проголодались. И теперь в центре каждого великанского блюда появились разные цифры.
— У меня 8, — сказал самый старший. — Сыграем, у кого больше?
— Десять! Тринадцать! Семнадцать! Двадцать!
— Больше двадцати нет? — насторожился нервный сыщик. — Цифры идут по порядку? Что это значит⁈
— Их
