надоело их мучить? Спектакль один и тот же.
— Нет! — с чувством прорычала колдунья. — Каждому требуется особый подход… Как ты узнал, что я не люблю кровь?
— Бандиты сказали. И в кухне слишком чисто. Простейшее средство для устрашения залить всё кровью. Доску, хотя бы!
— Разве мало у меня крови вокруг замка? — недовольно спросила великанша.
— Слишком жидкая. И слишком мало окон, выходящих на реку!
— Ты умный мальчик, крошка в шкурке! — одобрила его рассуждения Веллигерта. — А сам ты ничего не боишься, да?
Дик промолчал, пытаясь достать противницу мечом. Правила драконьих разговоров он знал. На такие вопросы лучше не отвечать.
— Что тебе до этих малюток, которых можно напугать до смерти одним видом моих солдат? — великанша лучилась презрением. И тут нельзя промолчать.
— Детей обманывать проще, — лицо Дика стало твердым и хмурым, сейчас он дрался всерьез.
— Они глупы! — утвердительно заухала Веллигерта.
— Умнее вас! — парировал Дик. — Им не хватает опыта, поэтому вынуждены доверять чужому. Пока не перейден предел обмана, дети привыкли доверять словам взрослых. Авторитет зависит от роста! — он снова засмеялся, подпрыгнув, чтобы ударить уходящий меч великанши. Клинок издевательски зазвенел. — Выдумка с людоедкой стара и примитивна!
Упрек в недостатке изобретательности не проглотил бы ни один дракон. Даже его дальние потомки бесились от таких намеков. И Веллигерта зарычала, уверяя, что мальчишка ответит ей и за эти слова.
— Сперва достаньте! — Дик отскочил на несколько шагов. Ему тоже требовалась передышка. Великанша прошла за ним. От ее шагов паркет дрожал и, казалось, сейчас провалится в любом месте.
— Скажешь, детишки могли бы устоять? Те, что сейчас нас видят и слышат? Твои друзья? Ведь ты сказал им, что смерть от моего ножа им не грозит. Думаешь, они перестали бояться? У меня сила! Вы полностью в моей власти. И я сделаю со всяким то, что захочу!
— Нет! Только то, что вам позволят. Во что поверят.
— А, думаешь, мне верят меньше, чем тебе?
— Теперь — да! — уверенно кивнул Дик. — На этом люди уже сломались в Первом Противостоянии. Поверили, что можно умереть и стали умирать от страха. Они поверили смерти, потому что мало ее знали. И дети верят, что у зла есть силы на самом деле. Но это вранье! Больше вам не удастся обмануть их. Они знают правду.
— Правду⁈ — презрительно скривила рот Веллигерта. — Которую им говорит обманщик? Или ты не соврал, что на тарелке была единица?
— В восемнадцати тоже есть единица, — засмеялся Дик. — Это не ложь, а военная хитрость. Меч выдержал. Проверьте его крепость! — он уловил момент, когда рука противницы опустилась настолько, что лезвие ее меча образовало с паркетом острый угол. И рубанул изо всех сил.
Веллигерта не удержала удар. Тореллинг соскользнул и разрубил бы ей руку. Ее спасла перчатка.
— Ладно, о правде, — Дик направил удар выше своей головы, в живот великанши. — Чье мясо в банках?
— Это соленый хлеб.[1] Я не ем мяса, — сердито ответила Веллигерта.
Дика это признание рассмешило. Он едва не потерял нить поединка и с трудом отскочил в сторону от меча, прячась за ближайший комплект доспехов. Веллигерта высекла искры из стены в дюйме от головы рыцаря, прогоняя его из укрытия. Дик медленно отступал, но веселья не прекращал. Разъяренная великанша уже занесла меч. До этого она надеялась загнать Дика в яму или сперва разоружить, потом столкнуть. Но сейчас в ней горела жажда убийства, не сдерживаемая никаким страхом крови.
Но, по счастливой случайности, край мантии Веллигерты зацепился, и колдунья споткнулась, на миг потеряв равновесие. В ту же секунду Дик выбил меч из ее руки.[2]
Веря, что безоружную даму рыцарь не проткнет мечом, Веллигерта кинулась поднимать свое оружие. Меч улетел далеко. Стоило великанше схватить его, как под ногами у нее разверзся пол оружейного зала. Не удержавшись на краю, Веллигерта с криком рухнула в провал. В ее крике взвился безумный страх, которого хватило бы на сотню банок маринада. Эхо ее голоса удалялось и замолкло. Но звук удара так и не последовал. Дик подошел и хотел заглянуть в шахту, ведущую напрямик в бездну, но паркет встал на место и больше не проваливался. Всё колдовство пропало.
— Это правда? — услышал Дик за спиной взволнованный мальчишеский голос. — Её больше нет?
В дверях зала стояли двое ребят. Подойдя ближе, странник увидел, что эти двое, не из его «корзинки». Того, который спрашивал, Дик с удивлением узнал. Это его все видели вчера в зеркале, на столе у великанши-людоедки. По взгляду рыцаря, тот понял, что его узнали, и смутился. Дик с улыбкой потрепал его по плечу:
— Ты молодец. Использовал все возможности защищаться.
— Только ни одну не до конца, — досадовал на самого себя мальчишка. — Я — крыса!
— Ты человек. Ты жив не ее милостью, а собственными силами. А ты? — он перевел взгляд на другого. Тот спрятал дрожащие руки в рукава, словно хотел согреться. Скрывал следы крысиных зубов начальника.
— Где он? — спросил Дик.
— Ребята закрыли его внизу, — хрипло ответил бывший бунтарь. — Там у нас голодный карцер. Он там держал тех, кто провинился.
Охрана и слуги замка стали людьми не больше двух минут назад. Но пока Дик и Веллигерта сражались, крысы успели поднять бунт против командира.
.
* * *
[1] (от составителя) Соленый хлеб имеет плотную волокнистую структуру и высокое содержание белка. С точки зрения Мира-без-Чудес он в данном случае вполне похож на соевое «мясо».
[2] (прим. Лины) Ага, я так и знала, что это не было случайностью! Дик провел обманный маневр с этими доспехами. И рассчитывал, что мантия зацепится за торчащую пику. Признался! Мне всегда казалась подозрительной эта фраза. Мальчишки рассказывали, что видели в зеркале, а сам он не хвастался.
Глава 8
Вместе с похищенными детьми, освобожденными от чар и решеток, Дик, первым делом, устроил погром на кухне и в кладовках Веллигерты.
Заколдованные банки, вероятно, разбивались так же неохотно, как блюда. Но после смерти своей хозяйки всё колдовство разрушилось. Достаточно опрокинуть банку с небольшой высоты, чтобы она лопалась. Кухню оглашал истошный крик. Многие из выживших могли узнать собственный голос. Над разлитым по полу маринадом поднимался
