дверь вовсе не сорвалась.
Именно это он объяснял страннику, извиняясь, что открыли не сразу. Гость ведь не подумает, что они могли отказать в приюте кому бы то ни было в такую ночь?
— Комнаты наверху? — гость не здоровался и никак не реагировал на оправдания. Хозяин и тощая хозяйка в ночном чепце суетились в прихожей в свете тусклой лампы, предлагая ночлег и ужин.
— Проходите, проходите, господин рыцарь! — хозяйка спешила показать путь по лестнице, молодой рыцарь шел следом. — У нас есть отличные комнаты.
— Сколько?
— Да все свободны, выбирайте любую… Ах, сколько стоит? — сообразила хозяйка и мелко захихикала. — Девять грошей за ночь. Всюду десять! Да ещё в такую погоду!..
Гость, не раздумывая, протянул ей монету в десять грошей, заплатив вперед и не требуя сдачи. Выйдя на третий этаж, толкнул первую дверь, до которой смог дотянуться.
— Располагайтесь, — приговаривала хозяйка. — Всё в вашем распоряжении, всё готово. Свет, вода, чистая постель… Господин рыцарь желает заказать что-нибудь на ужин? Есть отличное жарко́е…
— Благодарю, — гость сделал отрицательный жест. Хозяйка зажгла светильник на столике у кровати от своей лампы и тут же откланялась, пожелав постояльцу спокойной ночи.
Ступая поспешно, но с осторожностью, на цыпочках, чтобы лестница не скрипела, хозяйка спустилась вниз. Дверь гостиницы снова закрыли. Возле кухни хозяйка столкнулась со своим мужем.
— Почему ты ещё здесь? — накинулась она на супруга. — Ты что, не понял? Это же ОН! Беги, немедленно сообщи господину мастеру.
— Ты уверена, дорогая? — сонно протирал глаза ее толстенький нерасторопный супруг. — Этот показался мне взрослым парнем…
— Да говорю тебе, это Дик! — выталкивала его из дому хозяйка. — Как можно быть таким неповоротливым? Уверена, это он, хорошо его рассмотрела, — хозяйка принялась взволнованно загибать пальцы: — Странник. Совсем молоденький. Немногословен. Меч с золотой рукояткой, украшен листьями. Костюм и волосы темные, но не черные. Цвет глаз не видела, но и так последнему болвану, вроде тебя, должно быть понятно: награда у нас в кармане! Беги же!
— Неудобно тревожить господина мастера среди ночи, да ещё в такой ливень, — ворча, хозяин уже надевал уличную обувь и теплый плащ. — Впрочем, он сам сказал в любое время… Ночью-то, наверное, даже лучше…
— Живей, живей, шевелись! — хозяйка беспокойно стреляла глазами по всем углам. Теперь стало видно, как эта тощая, остроносая, ещё достаточно молодая дама похожа на крысу. Убедившись, что муж спешит за обещанной им наградой, хозяйка закрыла входную дверь, прислушалась, и прошмыгнула на кухню. Там жарко горела печь, источая тепло и свет.
Дик в это время уже спал в своей комнате, бросив сапоги и пояс с мечом у кровати, наслаждаясь теплом под шерстяным одеялом в уютной и сухой норке.
Дождь лил уже четвертый день и не слишком досаждал страннику. Молнии, рисующие на ладони небес линии судьбы, красивы и освещают путь даже ночью. Дика они развлекали. Но сегодня он рассчитывал отделаться от дождя, придя в этот город. Погода над городами часто бывает иной, чем в окрестностях. Но гроза бушевала и здесь.
Дик слишком устал, чтобы даже спросить об эстафете. Что говорить об ужине или странностях, которые кольнули его легкой тревогой. По сравнению с желанием упасть поскорее в сухую постель, беспокойство грызло совсем незначительно. Дик заметил, что пара, которая встретила его на пороге гостиницы, ведет себя не похоже на обычных людей из братства. Хозяйка постоянно щебечет: «Господин, господин…» — с интонацией не свойственной ни одной свободной трактирщице. Это не уважение к званию, а всего лишь любезность и… страх? Ее трепет перед «господами» без всякой иронии. А когда он оставил ей лишний грош, Дику показалось, в глазах хозяйки мелькнула жадность. Люди, неспособные бескорыстно служить дороге и ближним, никогда не вступают в братство. Они открывают лавки, а не трактиры. И закрывают двери на все замки…
Хозяина Дик даже не рассмотрел, тот не успел сказать ничего подозрительного. Но если бы посетитель не падал с ног от усталости, то непременно заметил бы бегающие глаза и вкрадчивые манеры хозяина. То, что хозяева гостиницы подставные, не вызывает сомнений. Куда делись настоящие, кто и ради чего занял их место, Дик не узнал бы, даже если б думал сейчас об этом. Но в одном рыцарь не сомневался: эти люди не желают ему добра.
Краешек сознания сквозь сон видел крысиный оскал и быстрое движение хозяйки, которым она схватила монету. Дику снилось ее лицо вперемешку с грозой и бесконечным дождем. Но тревога не могла разбудить его. Дик не слышал, что дождь закончился. Тем более не слышал, как внизу, под лестницей, совещаются трое…
* * *
— Уверены, что не ошиблись? В клетке спит та самая пташка? — спросил мужчина, совсем иного сословия, чем пара подставных хозяев. Высокий, уверенный в себе и привыкший, что его приказы немедленно исполняются.
— Вот его меч, — шепотом ответит хозяин. — Это самое надежное удостоверение личности.
В круге света от лампы, которую хозяйка держала как можно выше, они разглядывали герб Трех принцесс на лезвии. На другой стороне клинка читался девиз: «За всех, нуждающихся в защите».
— Он, — кивнул заказчик. — Верните, где взяли.
— Мы думали запутать следы, — заметила хозяйка. — Зачем непременно знать людям, кто погиб здесь?
— Ластиковая кожа всё равно не сгорит полностью, — со злостью процедил заказчик убийства. — То, что это именно странник, примерное телосложение и возраст расследование всё равно установит. Братство сразу узнает имя, найдут меч или нет. Скрывать бессмысленно. У рыцарей чуткий сон, надеюсь, вы приняли дополнительные меры?
— К сожалению, он отказался от ужина, — недовольно проворчал хозяин. — Не взял ни еды, ни питья. Жена подмешала снотворное в масло лампы, которая горела у его постели. Он сразу ее погасил и заснул. Но, когда я входил, то снова ее зажег. Сейчас он спит крепко.
— В таком случае, мне самое время откланяться, — сказал главный из трех убийц. Из-под полы его плаща появился бархатный мешочек, приглушающий звон золотых. — Тысяча, как договаривались. Вам лучше исчезнуть из города поскорее. Но не вздумайте уйти, не удостоверившись, что его комната горит со всех четырех углов!
— Но как же, господин мастер, — лицо хозяйки исказила жалобная гримаса: — Я специально раскалила печь… один уголек на полу, и готово… вся лестница уже
