мир большого спорта, многое в жизни проходит мимо них. И, взрослея, многие из спортсменов так и не могут наверстать то, что было упущено в детстве и юности. И неважно, что спортсмен потом становится тренером, мировоззрение радикально при этом не меняется.* * *
Утро, как и обычно, настало незаметно. В шесть – подъем, разминка, тренировка. Привыкла уже поддерживать себя в форме. Особенно с заботливой тетушкой, завзятой кулинаркой. С ее блинчиками, если не заниматься спортом, можно превратиться в медузу бесформенную. В подобном создании, конечно, мало кто бодигарда заподозрит. Но и в схватку с опасностью не вступишь. Приемы борцов сумо к сфере моих интересов не относятся.
Пока я предавалась философским размышлениям и наслаждалась блинчиками с творогом и зеленью, запивая ароматным травяным чаем, Мила поинтересовалась:
– Женечка, ты сейчас сильно занята?
Я задумалась на пару секунд: а чем, собственно?
До встречи с Максом времени предостаточно, без него я на стадион не полезу – он, как местный трудяга, гораздо эффективнее мне все покажет и расскажет.
– Нет, где-то до часа дня я совершенно свободна. А что, теть Мил?
– На рынок бы меня свозила. Я вырезку куплю, сухофруктов хороших. Рецепт занимательный вычитала – мясо в фольге с курагой и черносливом. Оно сверху еще горчично-медовой смесью обмазывается и запекается до золотистой корочки. А на гарнир – рис «жасмин»… И…
– Ладно-ладно, поедем на базар, – согласилась я.
Выслушивать все меню от завзятой кулинарки, истово этим делом увлеченной, мне совершенно не хотелось.
Так время и прошло…
Около полудня мы вернулись домой, я разгрузила машину, выпила чаю с бутербродом (Мила требовала, чтобы я разогрела борщ, но я отговорилась спешкой), переоделась в темные джинсы и такую же футболку, сунула в удобную кобуру личный пистолет и выскочила из дома.
Максим вышел из подъезда с большой сумкой и направился к моей машине.
Я помахала ему рукой и открыла пассажирскую дверь изнутри.
– Привет. Машина к подъезду? Солидно.
– Как и положено большому начальнику.
– Форма, дубинка и по мелочи, вот. – Он постучал пальцами по сумке.
– Положи назад.
– Сейчас, значит, подъедем. Я тебе все покажу. На стадионе пока почти никого.
– Это хорошо. А руководство? – на этих словах я завела авто, и мы начали выезжать со двора.
– Тут направо лучше, – Макс показал удобный выезд. – Руководство к матчу подъедет, скорее всего.
– Экскурсию устроишь? Мне надо некоторые детали уяснить.
– Устрою.
Машина уже мчалась по дороге в направлении стадиона.
– Макс, ты про директора много знаешь? Можешь рассказать? – спросила я.
– Да что я могу знать? Мы с ним за время работы раза два-три только поговорили. Я обычно с его помощниками общаюсь.
– А что за помощники?
– Ну, секретари всякие, замы. Сам этот боров, как правило, в двух местах обитает на стадионе: в кабинете и на вип-трибуне. Появляется тут нечасто. Машина приехала – прошел, сидит. Машина уехала. Только так его и вижу.
– Помощники его в таком же режиме работают? – хмыкнула я.
– Не. Эти как раз тут постоянно ошиваются. Впахивают типа. Особенно последний. Перьев. О, быстро домчали! Подожди, сейчас нам ворота откроют.
Максим вышел из машины и подошел к будке охранника. Там состоялся короткий разговор, и автоматические ворота начали открываться. Макс сел обратно.
– Вон там, видишь место? Там встань.
– Ага. Перьев? Кто такой?
– Да футболист один. Бывший, скорее всего.
– То есть как, скорее всего? Травма, что ли?
– Ага, травма. Рубец на душе у него, наверное, – Макс засмеялся. – Пьет он.
Упс… Потенциально бывший футболист вполне может на тренера зло затаить.
Впрочем, ладно, не буду отвлекаться. Сделаю пометку – позже расспросить Макса.
Мы вышли из машины.
– Ну, пошли с поля начнем?
– Что начнем?
– Знакомство с вверенным мне участком.
Мы пошли вдоль высокой стены в сторону узкого прохода. Справа были собраны металлические ограждения.
– Это западная трибуна, – Макс показал на стену, рядом с которой мы шли, – а там проход на нее. Узкий, чтобы людей легко сдерживать. И вот этими ограждениями мы им коридорчик устраиваем, чтобы как положено – четко по пути, ни туда, ни сюда. А то с этими болельщиками всего можно ждать. Это им еще пить на стадионе запретили. Тут у нас два поста. Один здесь стоит, у входа на трибуны. Другой с того конца, ближе к кассам.
– Всего два человека?
– Охраны – два. Тут по периметру полиция выстраивается. И с нашими по двое стоят. Или хотя бы один.
Мы вышли на восточную трибуну и остановились у парапета.
– Ну это, понятное дело, поле. Наши по всему периметру через три метра стоят. А вдоль трибуны еще и полиция. Это чтобы на поле, если что, прорваться не смогли.
– А что, часто рвутся на поле?
– Часто. По любому поводу. Выиграли – надо своих поздравить. Проиграли – надо чужих покалечить. Или судье в глаз дать. Или просто себя показать. Во время игры моя главная задача – закрыть поле от посторонних. За трибунами в основном полиция смотрит. Их там больше.
– А ты где стоишь?
– Я нигде не стою. Я вольная птица, летаю, где положено. Одновременно везде. Мы по рации связываемся, мне ребята, если что замечают, сразу говорят. Как только кто активность какую проявляет или слишком быстро перемещаться начинает – я сразу там. Жду, как зверь добычу. Ну, или подхожу для визуального, так сказать, контакта. Обычно ничего не говорю. Просто подхожу. Меня постоянники знают уже. Суета сразу прекращается. У нас все четко. Пошли на ту сторону.
Мы прошли низом вдоль поля на другую сторону.
– Тут команды сидят. – Он показал на две скамейки с навесами. – И тренер тоже тут. Видишь черту? – На земле пунктиром была отмечена площадь по ширине скамейки вплоть до поля. – За нее тренер во время игры не имеет права заходить. Так что, пока матч не кончился, его только
