С таким темпом жизни мы засыпали, лишь только голова касалась подушки… И неудивительно, что я полюбила понедельники — единственный день, когда кафе было закрыто. В этот день Андреа проводила инвентаризацию, а я — закупки. Полдня уйдет, но остальные-то свободны!
Этот понедельник мне запомнится надолго! Как обычно пошла на оптовый рынок. Боги, как я благодарю современную науку! Покупаешь продукты, закладываешь в намокамеру — и они могут храниться, хоть десять лет, не теряя свойств и свежести… Как раньше без неё люди обходились ума не приложу! Именно благодаря этому изобретению, на рынок я ходила один раз в неделю, а не ежедневно. Но даже для этого я всегда использовала одно вполне оправданное правило: деловые контакты и связи очень облегчают жизнь!
Если наработать связи, то совершить закупки достаточно быстро получается.
Поэтому всё купила и доставку оформила, только специи остались, да и то не для кондитерской, а, так сказать, для домашнего использования.
Специи я всегда покупала и в одном и том же месте: мне нравилась и атмосфера, и продавщица, и соотношение цены и качества. Вот и сейчас я отправилась в «Сокровищницу». В лавке было многолюдно, но она была достаточно просторной, поэтому я могла долго ходить, выбирать и никому не мешать.
Наконец, решила, что мне надо, и отправилась к прилавку.
— Мне, пожалуйста, две меры лаурской розы.
— Есть только одна. — сказала пожилая женщина продавщица.
— Давайте, сколько есть. — печально улыбнулась я. Я любила лаурскую розу за то, что если её добавить в кипяток, то получался необыкновенный напиток: забавного ярко-синего цвета и со сладким, приятным запахом. Ещё одно любимое воспоминания детства…
Продавщица уже подавала мне товар, а я полезла за деньгами в кошелёк, как меня оттолкнули и на прилавок бросили в два раза больше стоимости приправы и забрали кулёк.
— Сударь! — только и могла выразить я. Неожиданная наглость очень часто заставляет теряться даже острых на язык людей.
Ко мне повернулся незнакомец. Тот самый, в которого я несколько недель назад врезалась. Высокий, подтянутый, где-то на лет пять старше меня. Кожа смугловата, волосы русые. Черты лица довольно правильные, но в них проскальзывало что-то хищное. Не классический красавец, но очень даже, очень-очень даже ничего.
И этот молодой мужчина оценивающе смотрит на меня. В зелёных глазах вызов, а на губах нахальнейшая улыбка. Она-то меня в чувство и привела. Я искренне улыбнулась и самым вежливым тоном, на который была способна, произнесла:
— А знаете, сударь. Оставьте-ка розу себе. Меня всегда учили, что немощным и старым нужно уступать.
Увидела недоумение — улыбнулась ещё шире, развернулась и ушла.
После я ещё не раз видела его по понедельникам: мы сталкивались, бросали друг другу несколько фраз и расходились. Постепенно понедельник стал ассоциироваться не с рынком, а с ним… Моим незнакомцем.
Тем временем, кондитерская медленно, но верно избавлялась от проблем. У нас даже появились постоянные клиенты…
Мадам Флер с сынишкой Джанни, очаровательная леди Маргарита и господин Вейнц.
Если мы с Андреа всегда были рады видеть троих первых, то господина Вейнца тихо ненавидели со всей страстью девичьей души.
Каждый раз, когда силуэт этого типа показывался в дверях, я отправляла Андреа, куда-нибудь подальше: в кладовку, на кухню. Да куда угодно! Благо приходил вредный старик в одиннадцать утра ежедневно. Обычно в это время поток посетителей был небольшим и я могла одна обслужить и тех, кто решил посидеть и тех, кто предпочитал еду на вынос.
Так вот, господин Вейнц был самым невыносимым человеком, которого я знала. Куда да него Грейсам! У них бестактность и назойливость объяснялись любопытством и желанием быть полезными, но Вейнц… Сколько злобы, сколько желчи!
То ты не так к нему подошла, то не так меню подала, то оно слишком простое и выбора нет, то, наоборот, всего слишком много. То его не устраивает посуда, то чай.
А один раз он замахнулся на святое! На произведения кулинарного искусства Андреа.
Обычно подруга стояла за кассой и не вмешивалась в то, что творилось в зале(моя личная просьба), хотя я видела, чего ей это стоит, но здесь она сорвалась и как кинулась на посетителя. Чувство справедливости на минутку возликовало, но тут же я его урезонила: во-первых, клиент всегда прав, а, во-вторых, господин Вейнц, или старик Вейнц, как его звали в городе, был весьма влиятельной персоной.
Поэтому в экстренном порядке скрутила Андреа(я была выше и несколько упитаннее) и увела её в подсобку, где за пару минут прочистила ей мозги. Когда вернулась, извинилась перед господином Вейнцом, заменила десерт и отказалась от оплаты. Старик окинул меня взглядом своих бесцветных глаз, молча меня выслушал, дождался своего заказа, посидел некоторое время и ушёл. И только убирая столик, я заметила, что он оставил мне чаевые, во много раз превышающие заказ с подписью «За представление».
После его ухода из кладовки появилась Андреа с извинениями.
— Ничего. Может и к лучшему. — слабо улыбнулась я, а про себя решила, что, как только появятся лишние деньги, найму помощника и выведу партнера из зала. Дело в том, что с её эмоциональностью и гордостью она очень плохо переносила критику. Надо признать, критиковали её творения редко: они были на высоте. Но иногда это всё же случалось. Как же наш мир без вредин! И тогда Андреа сдерживалась исключительно из уважения ко мне.
А сколько раз цеплялись ко мне лично! И не потому, что я плохо работала(мне всегда оставляли очень хорошие чаевые, впрочем я, всё равно, их направляла в общую кассу), а просто потому, что нужно же, хоть на кого-то вывалить, то что накипело.
К этому я относилась спокойно, а подруга яростно щёлкала зубами.
На следующий день я была уверена, что господина Вейнца больше не увижу. Честно, даже не сильно огорчилась бы. Бог с ним и его деньгами! Но… Но он объявился и вёл себя, как обычно, если не хуже. Андреа, чтобы опять не сорваться, убежала. А я осталась с ним один на один…
Старик появлялся ежедневно и, казалось, прилагал все возможные усилия, чтобы вывести меня из себя. Казалось, что ему просто любопытно, на сколько меня хватит. Это проявлялось по тому, как мне приходилось менять по два-три раза заказ, как он критиковал мой каждый шаг, поворот, движение… Доходило до абсурда. А когда он уходил, я едва сдерживала радостный вопль от облегчения… И непременно находила на столике крупную сумму чаевых.
Андреа только диву давалось, а я отшучивалась и повторяла присказку матушки Эльзы:
