спину.
Он посмотрел мне прямо в глаза. Дюпре не мог пришить мне ничего, связанного с Кореттой. Просто знал, что я был с ними однажды ночью, а потом она навсегда покинула его.
– Не знаю, Дюпре, хотя вообще-то не припомню, чтобы в округе Лос-Анджелес кого-нибудь линчевали.
– Будете пить, Дюпре? – спросила Рита.
Здоровяк сел через два табурета от меня и кивнул ей.
– Как поживает твоя жена? – Я решил перевести разговор на нейтральную тему.
– С ней все в порядке. Я теперь работаю в больнице «Темпл».
– Неужели? Моя жена тоже работает там. Ее зовут Регина.
– Как она выглядит?
– Смуглая, хорошенькая и стройная. Она работает в родильном отделении.
– В какую смену?
– Обычно с восьми до пяти.
– Тогда, скорее всего, я даже не видел ее. Я там всего два месяца и постоянно в ночную смену. Я работаю в прачечной, в подвале.
– И тебе нравится?
– Да, – с горечью бросил он. – Я вне себя от восторга.
Дюпре взял бокал, принесенный Ритой, залпом осушил его и бросил две монеты по двадцать пять центов на стойку бара.
– Мне пора.
Не проронив больше ни слова и нахмурившись, он прошел мимо меня к двери. Я все еще помнил, как громко хохотал Дюпре в ту ночь, которую провел со мной и Кореттой.
Мне бы очень не хотелось, чтобы друг считал меня подонком, однако наши желания не всегда совпадают с реальностью.
– Андре Лавендер, – пробормотал я.
– Что вы сказали? – спросила Рита.
– Андре. Вы знаете его?
– Нет.
– Дайте мне листок бумаги.
Я записал фамилию Андре и номер его телефона.
– Позвоните ему и скажите, что я просил его прийти и проводить вас до машины.
– Он работает на вас?
– Однажды я оказал ему услугу. А теперь он поможет вам.
– Заплатить ему?
– С него хватит и стаканчика виски.
Я подвинул к ней свою рюмку, и она вновь наполнила ее.
Джезус ходил колесом по лужайке при свете фонаря, висевшего над крыльцом. Маленькая Эдна стояла в своей кроватке, держась за перекладины, пускала пузыри и улыбалась своему немому брату. Я вошел через калитку и поднял футбольный мяч, который лежал в кустарнике возле ограды. Как только Джезус повернулся ко мне, я свистнул и бросил мяч. Он поймал его и, держа в одной руке, помахал Эдне, как бы подзывая ее. Она запрыгала в кроватке так, что перекладины затрещали, и что-то громкое пролепетала.
Джезус изо всей силы ударил мячом по толстой стальной сетке ограды. Звон сетки звучал как музыка для городских детишек.
– Что вы здесь вытворяете?
Регина на секунду застыла на сером фоне двери. Выйдя на крыльцо, она остановилась перед нашей малышкой, словно защищая ее. Эдна недовольно заверещала: мать заслонила от нее Джезуса и двор.
– Не волнуйся, дорогая. Все в порядке. – Я поднялся по трем ступенькам на крыльцо.
– А если он нечаянно попадет в нее мячом?
Эдна вдруг шлепнулась на попку, прикрытую подгузником. Джезус вскарабкался на дерево.
– Ты должен быть осторожнее, Изи, – сказала моя жена, с которой мы прожили уже два года.
– Иси, – повторила Эдна.
Я не нашелся что ответить, у меня всегда слегка кружится голова, когда я гляжу на Регину. У нее кожа цвета полированного эбонита и огромные миндалевидные глаза, расставленные на дюйм шире, чем у других. Она высокая, стройная и неправдоподобно красивая. Я без ума от нее. Лицо Регины безупречно: ни пятнышка, ни морщинки. Я никогда не видел у нее ни прыщика, ни родинки, ни даже волоска, выросшего не там, где нужно. Она иногда закрывает глаза, но никогда не моргает, как другие. Регина – само совершенство. А как она ходит или сидит! Сальные намеки никогда не выводят ее из себя, а бедность не шокирует.
С каждым днем я люблю жену все больше. Мы и двух слов не успели сказать друг другу, как я влюбился я нее.
– Ничего страшного, дорогая. – Я невольно потянулся к ней, но она отступила, грациозная, как танцовщица.
– Послушай, Изи. Джезус очень неосторожен с Эдной. Поговори с ним.
– Он куда осмотрительнее, чем ты думаешь, детка. Ему пришлось нянчиться с малышами больше, чем иным женщинам. Джезус все понимает, хотя и не говорит.
Регина покачала головой.
– У него есть проблемы, Изи. И эти проблемы не исчезают, сколько бы ты ни твердил, что с ним все в порядке.
Джезус спустился с дерева и направился в свою комнату.
– Не пойму, о чем ты, дорогая. У всех свои проблемы, и каждый решает их в меру своего разумения.
– Но Джезус совсем еще мальчик. Не знаю, в чем его проблемы, но уверена, что они серьезны, раз он не может говорить.
Я не стал спорить. Никак не могу набраться смелости и рассказать ей о том, что произошло. Я забрал мальчика из дома пропавшей женщины после того, как какой-то мерзавец купил его и надругался над ним. Разве можно объяснить, что я знаю, кто убил потом этого негодяя, но молчу?
Регина взяла Эдну на руки. Девочка запищала. Мне хотелось схватить их обеих и обнять так крепко, чтобы все недомолвки просто потеряли смысл.
Временами с Региной очень трудно разговаривать. Она всегда знает, что хорошо, а что нет. Любого может разозлить. До такой степени, что я не знаю, чего во мне больше – любви или ярости.
Они ушли в дом, а я остался на крыльце со своими мыслями. Мне известно так много тайн и поломанных судеб. Регина и Эдна далеки от всего этого. Пусть пребывают в неведении.
Наконец я вошел в дом, чувствуя себя тенью, внезапно оказавшейся на свету.
Глава 5
– Ты где-то выпил, – сказала Регина.
Едва ли она почувствовала запах, и не столько я выпил, чтобы пошатываться. Просто жена знала меня. Мне это нравилось, и мое сердце билось сильнее.
Эдна и Регина расположились на диване. Девочка, увидев меня, пролепетала: «Иси» – и поползла ко мне. Если бы Регина не схватила ее, она упала бы на пол.
Эдна расплакалась, как будто ее шлепнули.
– Ты был в полицейском участке?
– Куинтен Нейлор хотел поговорить со мной.
Я всегда огорчался, когда девочка плакала. Мне захотелось успокоить ее, но Регина держала Эдну на руках и говорила со мной, словно не слышала плача.
– Поэтому ты и напился?
– Перестань!
Все происходило как бы в замедленном темпе. У нас полно времени, чтобы обсудить и уладить наши дела. Только бы Эдна успокоилась, и тогда все будет в порядке.
– Я просто зашел в «Авалон» пропустить рюмочку.
– Представляю себе размер этой
