рюмочки.
– Да, да. Я должен был выпить после того, что показал мне сержант Нейлор.
Эти слова привлекли ее внимание, но взгляд оставался жестким и холодным.
– Он привез меня на пустырь на Сто десятой улице. Там нашли труп. Девушка убита выстрелом в голову. Тот же тип убил еще двоих.
– Они знают, кто это сделал?
Я подавил улыбку, заметив, что лицо Регины смягчилось, и едва не вскрикнул от радости.
– Нет. – Я старался выглядеть трезвым.
– Откуда же им известно, что это один и тот же?
– Потому что он психопат. Он метит их горящей сигарой.
– Насилует? – тихо спросила она, потом посмотрела на меня удивленно.
– Да. – Я внезапно пожалел, что заговорил на эту тему. – И многое другое.
Взяв Эдну на руки, я расположился рядом с женой.
– Нейлор просил меня помочь. Он думал, будто я что-то знаю.
Когда Регина положила руку на мое колено, я чуть не завопил от радости.
– С какой стати?
– Понятия не имею. Он считает, что, раз у меня много дружков в округе, я мог что-то слышать. Я сказал, что ничем не могу помочь ему, и мне захотелось выпить.
– Кого убили?
– Девицу по имени Бонита Эдвардс.
Регина положила руку мне на плечо.
– Никак не возьму в толк, почему полицейский пришел сюда с расспросами. Уж не решил ли он, что ты соучастник?
Регина всегда пыталась выяснить, почему люди обращались ко мне за помощью. Почему я считал необходимым помогать им, когда они попадали в беду? Она так и не узнала, каким образом я вызволил ее двоюродного брата из тюрьмы.
– Понимаешь, он, наверное, считает, что я все еще болтаюсь на улице, но я объяснил ему, что целыми днями работаю на Мофаса и редко где-то бываю.
До встречи с Региной я вел довольно скрытную жизнь. Никто обо мне ничего не знал. Никто не подозревал, каким имуществом я владею. Никто не ведал о моих связях с полицией. Обладание тайной давало мне чувство уверенности. Я твердил себе, что Регина – моя жена, партнер на всю жизнь, хотел рассказать ей о том, чем занимался все эти годы. Признаться, что Мофас на самом деле работает на меня и куча денег лежит на моих счетах в разных банках по всему городу. Но мне хотелось сделать это без всякой спешки. По моему образу жизни никто бы не догадался, что я богат. Жена вряд ли могла что-либо заподозрить. Когда-нибудь я расскажу ей все. Но только если буду убежден, что она поймет меня правильно и примет таким, каков я есть.
– Меня знают в нашем округе, дорогая, и для Нейлора это не секрет. А девицу нашли всего в двенадцати кварталах отсюда.
– Ты можешь помочь им?
Эдна пускала слюни на мою рубашку, засунув ручонки в ее карман.
– Нет. Мне ничего не известно. Но я обещал попытаться что-нибудь разнюхать. Все-таки это ужасный случай.
Регина смотрела на меня, как антиквар на подозрительное бриллиантовое кольцо. Я подбрасывал Эдну, пока она не рассмеялась. Тут я улыбнулся Регине. Но жена лишь покачала головой, не сводя с меня недоверчивого взгляда.
Внезапно Эдна обмякла в моих руках, словно прибавила в весе. Я посадил ее на колени и откинулся назад.
Регина приложила прохладную ладонь к моей щеке. Я разглядывал ее руку, думая о несчастных убитых девушках.
Эдна уснула, и Регина отнесла ее в постель. Я последовал за женой в нашу спальню, такую маленькую, что в ней едва помещалась кровать.
Регина разделась и потянулась за ночной рубашкой. Но я обнял жену прежде, чем она успела надеть ее. Мои брюки уже сползли ниже колен. Мы упали на постель, и Регина оказалась сверху. Она слабо пыталась вырваться, но я удержал ее, нежно поглаживая. Жена уступила моим ласкам, но так и не поцеловала меня. Я перевернулся, подмял Регину под себя и обхватил ее голову ладонями. Она не сопротивлялась, когда я раздвинул ее бедра, но так и не открыла ни рта, ни глаз. Я коснулся языком ее зубов, но не продвинулся дальше.
Мы лежали обнявшись. Она зарылась лицом в мою шею, пока я освобождался от трусов и рубашки. Но когда я попытался войти в нее, ускользнула от меня. Регина вела себя необычно. Моя жена не отличалась особым пылом, но я примирился с этим. Сейчас она вроде бы хотела меня, но никак этого не проявляла.
Затуманенный алкоголем, я распалился еще сильнее, пристроился сзади и вошел в нее на собачий манер.
– Изи, прекрати! – воскликнула она, но я знал, что это означало: «Продолжай, полный вперед!»
Регина согнулась, и я обхватил ее ноги своими. Я распалился вовсю, а она, пытаясь удержаться за ночной столик, так сильно толкнула его, что опрокинула на пол. Вилка настольной лампы выскочила из розетки, и в комнате стало темно.
– Боже мой, нет! – всхлипнула Регина в оргазме, стеная, извиваясь и толкая меня локтями.
Когда я отпустил ее, она оттолкнула меня и встала. Я помню, как зажегся свет, как Регина стояла надо мной в слепящем электрическом ореоле. Помню капельки пота на ее лице и влагу на волосах лобка. Она смотрела на меня с непонятным выражением.
– Люблю тебя, – сказал я.
И уснул, прежде чем она успела ответить.
Мне снился прекрасный солнечный день, когда все кажется золотым. Так бывает только в Южной Калифорнии. Бонита Эдвардс сидела под деревом, вытянув ноги и уронив руки ладонями вверх. Вокруг нее копошились птицы: воробьи и сойки. Слабый бриз веял легкой прохладой.
– Кто это сделал? – спросил я мертвую девушку.
Она подняла голову. Через пулевое отверстие просвечивало ярко-синее небо.
– Что? – Голос ее прозвучал тихо и робко.
– Кто сотворил с тобой такое?
Тут она расплакалась. Странно, но это не был обычный женский плач.
Регина обеими руками обхватила ствол дерева. Юбка была подняла выше ягодиц, и здоровенный голый мужчина трахал ее сзади. Голова Регины моталась из стороны в сторону, а тело вдруг сотряс мощный оргазм. И тут она издала те же звуки, что и Бонита Эдвардс.
Меня охватила ненависть к ним – острая, пронзительная. Я схватил Бониту за отвороты ее розового платья и поднял на ноги. Продолжая плакать, она повисла у меня на руках, тяжелая, как труп. Да она и была трупом.
Плач казался очень странным, напоминая писк котенка или звук прохудившейся трубы. Может, плач ребенка?
Я замерз, так как во сне сбросил одеяло, и открыл глаза. Закатываясь, плакала Эдна. Я встал, направился к двери и, обернувшись, заметил, что Регина смотрит в потолок. Она чем-то
