— Хочу вниз! — заявил Том, стукнув ложкой по пластиковой крышке стола.
— Подожди, малыш, — машинально отозвалась Анна. Она откинула волосы назад, теряясь в догадках, что же здесь делает Этьен. Конечно, он любящий отец, но не привык обременять себя родительскими обязанностями. — Нужно было разбудить меня. Теперь мы с Эммой опоздаем на занятия.
— Мамочка, меня отвезет папа.
«Мамочка»! Анна впервые услышала такое обращение и покраснела от удовольствия. Этьен никак не отреагировал на изменение статуса Анны в глазах дочери.
— Вот как? — изумилась Анна.
— Ты считаешь, мне трудно? — усмехнулся Этьен.
— Сиди-сиди, дорогая, не вставай, я сейчас налью тебе чаю, — раздался голос пожилой домработницы, которая служила здесь еще при отце Этьена. — Мистер Кемп рассказал мне о неприятном происшествии с тобой вчера вечером. Тебе нужен отдых.
Анна подняла глаза на Этьена, машинально потрогав расцарапанную щеку. Итак, это было происшествием, подумала она философски. Значит, она оказывалась меньшей дурой, чем в действительности.
— Миссис Тернер, уверяю вас, я хорошо себя чувствую, — несколько натянуто произнесла Анна.
— Я хочу выйти!
Кто в трехлетнем возрасте способен долго терпеть?
Анна расстегнула доспехи мальчика и подхватила его крепкое тельце, облаченное в пижамку, на руки. Тяжесть тут же заставила ее ощутить все свои ушибы. Анна поморщилась от боли.
— Давай его мне, — сказал Этьен, протягивая руки.
— Ничего, я справлюсь, — попыталась улыбнуться Анна.
— Мученичество — это унылая добродетель, которую обычно переоценивают, — нравоучительным тоном заметил Этьен.
С чувством собственного достоинства Анна передала ему ребенка. Обычно в домашней обстановке их родительские обязанности были строго определены. Подобная узурпация роли Анны вносила неясности и путаницу.
Должно быть, Этьен пожалел о своем рыцарском поступке, как только обнаружил, что после влажного поцелуя его жизнерадостного сынишки на свежевыбритой щеке остался прилипший кусочек каши.
— Ты меня причешешь? — на колени к Анне скользнула Эмма и с важным видом вручила ей расческу и ленты.
— Разрешаешь? — Анна вызывающе взглянула на Этьена. Голос прозвучал капризно и несколько бесцеремонно. Взгляд Этьена смутил ее.
— Хорошо, это не очень сложно, — уступил он.
Щекоча сына, что, по мнению Анны, лучше не делать, Этьен смотрел, как ее ловкие руки укладывали пушистые локоны Эммы в прическу. Эмма росла красивым ребенком, маленьким подобием своей матери. Анна не сомневалась, что Этьен бережно хранил память об умершей жене. Многие люди уже успели поведать Анне, как страстно любили друг друга супруги Кемп и как Этьен боготворил Кэтрин.
Впервые увидев Этьена с детьми, Анна поняла, что за его суровой, даже грозной внешностью таится добрая и жизнерадостная натура. Она надеялась, что со временем Этьен сблизится с ней, однако он не выходил за пределы установленных брачным контрактом рамок. Опасность забыть о своем месте в этом доме Анне не грозила.
Так продолжалось до тех пор, пока Эмма не начала замечать, что ее родители не похожи на других: ни объятий, ни дружеской пикировки, ни ласкового подтрунивания. К сожалению, Этьен не предусмотрел таких тонкостей. Дети оказались наблюдательными, от их глаз ничто не могло укрыться. Неуемное любопытство росло. Анна гадала, как же Этьен справится с неизбежными вопросами детей.
— Я скоро вернусь, — сказал он, стоя в дверном проеме, обрамляющем картину отца и дочери, взявшихся за руки.
— На работу? — нерешительно поинтересовалась Анна.
— На сегодняшнее утро я отменил все встречи. В десять тебя осмотрит Кэл Морган. Я отвезу тебя в больницу сделать прививку против столбняка.
Анна ответила ему смущенным взглядом.
Домработница взяла Тома на руки:
— Я искупаю его. Да, мой хороший? Поцелуй мамочку.
К тому времени как Анна освободилась из объятий Тома, Этьен с Эммой вышли. Муж проявил особое внимание к ее здоровью, очевидно полагая, что она не способна позаботиться о себе, подумала Анна. Однако винить в создавшемся положении она может лишь себя. Как назло, он застукал ее прошлой ночью! В самое неподходящее время она обнаружила, что человек, женившийся на ней, ко всему прочему страдает бессонницей или тайным пристрастием к спиртному, а может быть, тем и другим сразу. От такой мысли на лице Анны возникла выразительная улыбка. До сих пор она не могла представить Этьена потворствующим собственным слабостям.
Ей просто необходимо срочно утвердиться в его глазах и доказать свою самостоятельность! Анну вдруг осенило: она должна действовать немедленно! И визит к доктору будет первым шагом. Она избавит Этьена от обременительной поездки.
Выйдя из больницы, Анна обнаружила у входа Этьена, стоящего рядом с ее «вольво». Он нетерпеливо барабанил длинными пальцами по капоту. Казалось, он что-то ворчал себе под нос, время от времени раздраженно вздыхая. Этьен поднял голову, услышав ее шаги. Темные брови сошлись на переносице:
— Что за игры, Анна?
Хотя его отношение к ней и лишено сердечности, однако он всегда вел себя ровно, не позволяя грубости, а сейчас… Вспышка ярости в серых глазах и угрожающая поза совершенно расстроили ее. Что она такого натворила?
— Этьен, я вовсе не играю.
— Не прикидывайся! Смотри мне в глаза, Анна Смит! Твоя маска больше не обманет меня.
— Кемп. Я — Анна Кемп.
Этьен взъерошил рукой свои темные волосы, растрепав аккуратную прическу.
— В качестве Смит ты доставляла меньше беспокойства, — сказал он, быстро остыв. — Я предложил отвезти тебя, поскольку ты не в состоянии сидеть за рулем. Или ты хочешь искалечить то, что уцелело прошлой ночью?
— Какая забавная гипербола! — воскликнула Анна. — И не думай, пожалуйста, что ты единственный, кто сожалеет о нашем браке, — не удержалась она.
На лице Этьена отразилось презрение. Холодный взгляд прошелся по тонкой фигурке Анны. Подобный осмотр заставил ее гордо выпрямиться, невзирая на усилившуюся боль в ребрах.
— Для тебя лучше примириться с этим замужеством.
— Побереги свои угрозы для зала суда! — в ее голосе появились неслыханные ранее металлические нотки.
— Никогда не сделаю такой ошибки. Тактика сильной руки против того, кто, как ты сейчас, выглядит хрупким и уязвимым, лишит меня симпатии присяжных.
— Ты — юрист, тебе виднее, — саркастически пробормотала она, отчего его брови вскинулись.
— Ну, мы сейчас не в суде, поэтому я буду вести себя жестоко. Тем более ты явно вбила себе в голову, что я такой и есть, — заметил он с напряжением в голосе. — Послушай, Анна, как ты будешь добираться домой? Совершенно ясно, что каждый шаг доставляет тебе боль.
