ним уже говорил. Он согласился взять тебя на подмогу. Будешь мехи раздувать, уголь таскать, молот держать.
— Понял. — не став возражать ответил я.
С этими словами он встал, подошел к печи, достал из горшка остатки каши и позвал меня за стол. Живот предательски заворчал, и я поднялся. Надо было покушать.
Ели из деревянной посуды. Овсяная каша даже не была посолена. Но я не роптал, и кушал молча. Постепенно мне становилось легче. И я понадеялся, что голова у меня кружится не из-за сотряса, а из-за голода. Однако, когда я отложил ложку, чувствовать себя на все сто не мог. Вскоре Григорий потушил лучину, и я вернулся на свою лежанку.
— «Боже, куда я попал? — смотрел я в потолок. — И что мне теперь делать?»
Я ещё раз ущипнул себя, стараясь проснуться. Но этого не произошло. Постепенно в голове стала поселяться мысль, что я попаданец. Про тех, что в книжках много писали. И не знаю, как выглядело это со стороны, но я поднял руку и попытался зажечь светляк. Минута, вторая… но ничего не происходило.
— «Видимо не свезло. — подумал я. — Что ж, а что мы имеем?»
А ни хера! Митька не князь, не боярин. Живёт с отцом впроголодь. Одно радовало, я относился к служивому классу, а не холопам.
Иначе жизнь вообще грустная была бы.
— «Ладно, теперь что у меня есть.» И первое что напрашивалось, это знания и простой житейский опыт. Что у меня есть? Я закончил медицинский колледж, служил в десанте, работал токарем и слесарем, учился на кризисного менеджера. У меня в голове было столько информации, которая здесь может оказаться бесценной! — Но для начала нужно просто выжить. И для этого придётся учиться драться. Меч, нож, может быть, лук. И первое время не высовываться. Понять, как тут все устроено.'
Где-то вдалеке завыл волк.
— «Сука, — от испуга дёрнулся. — Ну почему я не попал в тело князя или боярина? За что такая несправедливость?»
* * *
Проснулся я от окрика Григория.
— Вставай. Рассвет скоро.
Я открыл глаза. В избе было темно, только через щели в стенах пробивался слабый свет. Холод забрался под одежду, и я весь трясся.
— Вставай, говорю! — повторил Григорий уже громче.
Я с трудом поднялся. Тело затекло, спина ныла. Григорий стоял у двери, уже одетый в кольчугу, поверх кожаного кафтана, с саблей на поясе.
— Умойся и выходи. Ждать не буду.
Он вышел, хлопнув дверью. Я потер лицо руками, пытаясь проснуться. Воспоминания вчерашнего дня нахлынули разом, и на мгновение я замер, не веря.
— «Всё-таки это был не сон. Я все еще Митька. Или Дмитрий. Черт, даже не знаю, как себя правильно называть».
Я подошел к горшку с водой, зачерпнул деревянным ковшом и плеснул себе в лицо. Ледяная вода обожгла кожу, но хоть немного прогнала сонливость. После чего надел неудобные лапти и вышел на улицу.
Григорий ждал меня у колодца, разминая плечи.
— Пошли, — бросил он, даже не глянув в мою сторону.
Мы очень быстро оказались у крепостной стены. Огромные деревянные брёвна плотно были наложены друг на друга. И вчера глаз меня не обманул. В высоту они были не меньше пяти метров.
Пока я крутил головой, старясь увидеть как можно больше, поселение медленно просыпалось. Где-то мычала корова, скрипела дверь, кто-то уже колол дрова. Мы прошли через ворота и вышли на открытое пространство — неровный, вытоптанный пятачок земли у восточной стены.
Плац, как я понял.
Там уже было несколько человек. Мужики в кольчугах и кожаных кафтанах, с мечами и копьями. Дружинники. Они переговаривались, смеялись, кто-то разминал кисти, крутя саблей восьмёрки.
— Григорий! — окликнул один из них, широкоплечий детина с рыжими волосами. — Это кто с тобой? Сынок?
— Ага, — коротко ответил Григорий. — Митька. Пора и ему постигать отцовское дело.
Рыжий окинул меня оценивающим взглядом и усмехнулся.
— Поздновато ты решил его к делу пристраивать. Да, и худоват больно. Гляди ветром сдует.
Остальные засмеялись. Я промолчал. Характер было ещё рано показывать.
Григорий отвёл меня в сторонку.
— Смотри внимательно, что мы будем делать. — после чего отошел к другим дружинникам, и вскоре они начали тренироваться. Сабли лязгали о деревянные щиты, дружинники двигались быстро. Сначала сражались в составе групп, потом перешли на поединки один на один. Я же просто смотрел на это с широко раскрытыми глазами.
Через какое-то время ко мне подошёл Григорий. В руке он держал деревянную саблю, правда я видел перед собой грубо обтесанную палку, по форме лишь отдалённо напоминающую настоящее оружие.
— На, — он протянул мне «клинок». — Держи.
Я взял. И про себя подумал, что деревяшка тяжёлая… Очень тяжелая для рук тринадцатилетнего пацана. Я с трудом удерживал его двумя руками.
— Слабый, — констатировал Григорий. — Ну, ничего, окрепнешь. Куда, опустил? Держи крепче!
После чего он поднял свою деревянную саблю и встал напротив.
— Смотри. Стойка должна быть вот такой. Ноги на ширине плеч, чуть согнуты. Вес равномерно распределен. Клинок держишь двумя руками, вот так. — Он показал. — Понял?
— Понял, — выдавил я.
— Повторяй.
Я попытался скопировать его позу. Григорий обошел меня, поправил положение рук, слегка подопнул ногу, чтобы я шире расставил ноги.
— Вот так. Теперь удар. Сверху вниз, всем телом. Не только руками. Понял?
— Да.
— Бей.
Я замахнулся и ударил. Меч ушел вбок, едва не выскользнув из рук. Григорий покачал головой.
— Еще раз.
Я повторил. Снова мимо.
— Еще.
И снова.
— ЕЩЕ!
Я бил, пока руки не затряслись от усталости. Григорий стоял рядом, безжалостно указывая на ошибки.
— Неправильно держишь. Локти прижми. Спину прямо. Ноги не заваливай. Еще раз. ЕЩЕ!
Я не знал, сколько прошло времени. Может, час, может, больше. Пот лил рекой. Казалось, что подо мной уже земля от него пропиталась влагой. И только из-за того, что я не хотел прогибаться и просить у Григория дать мне отдохнуть, из последних сил продолжал махать палкой.
Солнце поднялось, и стало теплее. Руки горели, в плечах и спине стреляло от боли.
— Хватит, — наконец сказал Григорий с неким удовлетворением в голосе. — На сегодня достаточно.
Я упал на колени, тяжело дыша. Деревянный меч выпал из рук. Григорий посмотрел на меня и кинул:
— Подыми и неси домой. Будешь брать его на утренние тренировки каждый день. Утром со мной, вечером сам. Понял?
Я кивнул, не в силах что-либо говорить.
— Вот и хорошо. Теперь умывайся, хорошенько попей и иди к дядьке Артему. Он ждет тебя, там и покормит. — и тут же тише добавил. — По крайней мере я просил.
После чего развернулся
