как-то прояснить ситуацию Илата и Теол отправились в самый эпицентр, но там и погибли, не в силах обуздать разбушевавшуюся стихию. Получив в качестве жертвы принца и принцессу силы природы успокоились, а жители передавали из уст в уста послание для Неоны и Аттика, с просьбой вернуться в Замок. Прошло много лет, но их так и не нашли. В Замке царила анархия, пока не нашелся самозванец и ставленник закатного мира Амит. Он объявил себя сыном Аттика, поскольку ни доказательств его слов, ни опровержения им не нашлось, он долго держал в своих руках бразды правления мирами. Амит, понимавший что так долго продолжаться не может, отправил своих шпионов во все миры, собирая по крупицам сведения, которые хоть как-то помогли бы ему найти следы Неоны или Аттика. Талантливый политик от природы, он успешно справлялся со своими обязанностями. Завоеватели из внешних миров все еще боялись Замка на границе рассвета и заката, да и вести о том, что здесь происходит, доходили до них не так быстро, как им бы того хотелось.
Поиски дали свои плоды, и из кусочков обрывочных легенд и рассказов Амит сумел сложить определенную мозаику. Оказалось, что Неона тайком отправилась на помощь Илате и Теолу, но так и не вернулась обратно в ночной мир. А Аттик, после долгих лет горя и печали, нашел себе спутницу жизни и у них родились две дочери. Амит собрал отряд для поисков дочерей Аттика, но неожиданно из внешних миров стали все чаще случаться вылазки и нападения на Замок. Ему пришлось остаться, а на поиски отправились воины. Амит с защитниками замка пока еще успешно отбивали нападение за нападением, но уже стало понятно, что по сути своей Замок беззащитен. Врагам оставалось только найти и уничтожить дочерей Аттика и победа была у них в руках. Узнав о происходящем и опасаясь за жизнь девочек, старый Аттик отправил дочерей из дома к своим знакомым, а те, в свою очередь, перевозили их в другие места. Принцессы переезжали из дома в дом, в разных направлениях, с разными людьми. Уже никто не мог понять кто из них кто, следы были основательно запутаны. Воины Амита увозили в замок всех девушек, которые хоть как-то подходили под описание дочерей Аттика, а шпионы внешнего мира наслали морок на жителей ночного мира тунемов, повелевая им убивать девушек, похожих на принцесс. Началась война. Обезумевшие тунемы целыми поселениями нападают на Замок в попытке исполнить волю внешнего мира, захватывают и убивают здесь …
Старик замолчал, снова закрыл руками лицо.
– Горе, горе пришло в наш мир, – он открыл глаза и стал молча смотреть в огонь, а по щекам покатились слезы, пробираясь по морщинам к ниспадающему волнами одеянию старика.
– Дальше расскажу я, Принцесса – сказал Ронг, – Воины замка уже несколько недель подряд отбивают периодические атаки тунемов, но некоторым удалось попасть внутрь. Они подсыпали яд иланга в колодец Замка. Теперь все живущие там отравлены и их мозг затуманен. К счастью, только наследники рода Аури знают, что голос Смерти не поддается яду. Лишь длительное дыхание без туманного ночного воздуха способно лишить Вас голоса, да и то не навсегда. Длительное безмолвие требует длительного лечения ночным туманом. Вы быстро оправились, Принцесса. Отдав всю свою силу во время схватки Вы замолчали, а теперь всего за одну ночь уже обрели способность говорить.
Хельга задумалась, все сказанное вполне было похоже на правду. Она перебирала пальцы на руке, пытаясь с трудом вспомнить хотя бы что-то из детства, из прошлых дней. Нет, ничего.
– Ронг, эта девушка, она тоже Принцесса? То есть я хочу сказать она моя сестра? – кивнула Хельга в сторону убитой.
–Да, – ответил старик, – это Ливия. Младшая дочь Аттика.
Принцесса встала, подошла к телу девушки, открыла ее лицо. Нежные черты, длинные, заплетенные в косу волосы, легкий золотой ободок на голове. Хельга стала на колени, взяла ее холодную руку в свои, пытаясь как будто согреть. «Как же ты могла умереть…. Милая моя…» В глазах не было слез, они потемнели, наполнились ненавистью к тем, кто мог так легко убивать, решимостью отомстить.
Хельга вернулась на свое место, села, напряженная и сосредоточенная.
– Ты сказал только наследники рода Аури знают, что голос Смерти не поддается яду. – Обратилась она к Ронгу. – Откуда это знаешь ты?
– Ливия рассказала мне об этом, – Ронг сжал кулаки, – когда я уезжал за тобой. Она сказала ты сможешь говорить когда вернешься в ночь, пока еще не поздно тебя нужно было вернуть.
В комнате воцарилась тишина.
Глава 4
Хельга сидела неподвижно, слушая треск поленьев в камине. Она думала обо всем, что ей рассказали, к ней пришло понимание того, что идет война, которую она, случайно исполнив песню смерти, остановила на некоторое время. Но за ней, как за диким зверем, охотится стая гончих псов, чужая злобная стая беспощадных тварей.
Не помня прошлого, не ощущая себя самой, очень трудно было понять и оценить свершившиеся в столь короткий срок события. Хельга вспоминала всё, что ещё могла вспомнить, сплетая случайные обрывки слов, фраз в сложный узор, закладывая в основу произошедшее с ней за последнее время.
Внезапно она поднялась, посмотрела на Ронга и произнесла:
– Ее нужно похоронить как подобает в таких случаях.
– Но Принцесса! Вы в опасности! Столь заметное событие потребует времени и привлечет внимание как жителей, подвластных Замку, так и врагов!
– Я дома. У меня восстановился голос. Уже то, что я могу говорить, остудит пыл самых смелых. Мне будет нужно только несколько преданных воинов, чтобы обеспечить безопасность и защиту от неожиданного нападения.
В глазах Ронга горел гнев, но он покорно склонил голову в поклоне, пришел в себя за эти несколько секунд, и, подняв лицо, уже совершенно спокойно сказал:
– Да, Принцесса. Однако пока их нет, я не могу оставить Вас одну, и Вам придется последовать вместе со мной. В таком состоянии отец не сможет Вас защитить.
– И в другом тоже – сказала Хельга, бросив взгляд на тело своей сестры, ну тут же осеклась. Закрыла глаза, помолчала несколько секунд и, как будто что-то обдумав, в согласии закачала головой, – Конечно, я поеду с тобой Ронг.
Ронг встал, повернулся и пошел к выходу. Принцесса посмотрела на старика, все так же молча сидящего у камина. На его лице живыми казались лишь оранжевые отблески пламени, они менялись местами, приводя его лицо в еле заметное движение. Сам же он был похож на каменную статую, которую по странному велению установили у
