просто ощущением — это был животный инстинкт, выжигающий всё остальное. — Здесь нет ничего существенного, что можно было бы пустить в пищу.
— Ошибаешься, бес, — Белиал лениво усмехнулся. — Для таких, как ты, здесь найдётся, чем заглушить голод. Пусть и ненадолго. Эти каменные стены веками впитывали страхи, боль, отчаяние и злобу тех, кого замучили в этих казематах. Это тоже энергия… Слабая, но всё же. Начни с этого — попробуй её поглотить.
— Как? — Я был в полном недоумении. — Предлагаешь стену полизать? — не смог я удержаться от тупой шутки.
— Закрой глаза, — не обращая внимание на мою реакцию, произнёс демон. — Забудь о них. Смотри тем, что теперь есть внутри тебя. Ищи не «форму», но силу. Потянись к ней. Вдохни. Почувствуй, что она есть.
Я послушался. С трудом отгородившись от всепоглощающего чувства пустоты в желудке, я сосредоточился. Сначала ничего. Затем — едва уловимое мерцание. Не свет, а скорее, тени старых эмоций, намертво впечатанные в камень. Холодный ужас пленника в глубине темницы. Горячая ярость вражеского воина, которого так и не сумели сломить ни чудовищные пытки, ни психологическое давление. Боль и страдания, мучения и надежды, всё это висело в воздухе тончайшими паутинками невидимой энергии.
И я просто… глубоко вдохнул разлитую в подземелье силу, втянул её в себя Я не понял, как это сделал. Как будто сработал инстинкт. Это было похоже на глоток ледяного воздуха. Он обжёг мне горло, но не принёс насыщения. Хотя, на какое-то время, острые когти голода чуть ослабили хватку. После этого я открыл глаза.
— Получилось, — констатировал архидемон. — Криво, неэффективно и жалко. Но этого мизера хватит, чтобы не сдохнуть по дороге.
— По дороге куда? — спросил я, чувствуя терпкий привкус чужих страданий на языке.
— Туда, где пища сама найдёт тебя, — Белиал ткнул пальцем в сторону лестницы, ведущей из подземелья. — В мир. Люди — неиссякаемый источник сильных эмоций. Их не нужно даже специально выискивать. Они сами носят их в себе, щедро изливая на своих близких. Страх, гнев, ненависть, отчаяние… Это твой новый хлеб, ведьмак. Пока ты не найдёшь лучшего источника энергии. Приятного аппетита.
«Так я теперь еще и грёбаный энергетический вампир?» — Мелькнула в голове очередная тупая мысль.
Мы двинулись прочь из подземелья, и каждый мой шаг отдавался в моей голове странными ощущениями. Мне казалось, что я чувствовал горячее раскалённое сердце самой земли, ощущал медленное, величавое течение магмы, слышал шепот корней деревьев…
Возможности и чувства древнего хтонического существа потрясали воображение. Они переплетались с моими собственными, создавая поистине сюрреалистические «картинки» в моём мозге. Выбравшись из подземелья, я бросил неосторожный взгляд в окно.
Всё вокруг буквально «пылало» радужным разноцветьем. Каждая травинка, каждый лист, каждый куст или дерево (я уже молчу о животных и людях) излучал собственное свечение — ауру жизни, тепла, магии. Я видел мир глазами существа, умеющего улавливать саму суть вещей. Это было прекрасно и невыносимо одновременно. Головная боль, тупая и настойчивая, снова начала сверлить мне виски и бить молотком по темечку.
Белиал, шагавший впереди, обернулся и прищурился.
— Ага, вот и первый побочный эффект. Зрение божества, так сказать. Привыкнешь, со временем. Ну, или сойдешь с ума. Советую выбрать первый вариант, — «изящно» подколол меня Князь Ада.
Я молча кивнул, зажмурился, пытаясь отфильтровать этот бесконечный водопад информации, реально меня терроризировавший. Постепенно яркость стала спадать, оставляя после себя более привычную, но все же измененную картину мира. Теперь я видел больше, гораздо больше, чем будучи ведьмаком.
Мы шли по лестнице к покоям чертовой ведьмы, из-за которой я и вляпался во всё это дерьмо, и я понимал, что моя старая жизнь осталась там, в том подземелье, уничтоженная дыханием умирающего божества. Впереди была неизвестность, а внутри бушевала сила, которую я не понимал. А мне еще предстояло её обуздать.
Но под слоем страха и смятения, где-то глубоко-глубоко, змеился холодный и уверенный поток мудрости Матери Змеихи. Чужой, темный и бесконечно древний. Он не давал советов. Он просто был, говоря, что всё проходит. Пройдёт и это.
Дверь в личные покои ведьмы, вырезанная из черного, отполированного до зеркального блеска дерева, была не заперта. Белиал, не церемонясь, толкнул ее, и створки бесшумно распахнулись, впуская нас в полумрак. Окна были занавешены тяжелыми бархатными шторами, не впуская в комнату утренние солнечные лучи.
Воздух в покоях ведьмы был густым, сладким и пряным — смесь дорогих благовоний, высушенных трав и чего-то металлического, напоминающего о пролитой крови. Большую часть будуара занимала роскошная огромная кровать, заваленная многочисленными шелковыми подушками. По всему полу, застеленному мягким ворсистым ковром, скрадывающим звук наших шагов, валялись разрозненные страницы магических гримуаров, сплошь испещренные многочисленными пометками.
Но мое внимание, как и внимание моих спутников, привлекло неподвижное тело, лежащее навзничь. Я узнал её по одеждам, когда она предстала перед нами в виде фантома. Ведьма. Изабель. Та, что едва не пустила в расход целый мир, продав свою душу демону Хаоса.
Она была мертва. Я понял это сразу — её бренная оболочка была пуста. Ни души, ни праны. Ее темные волосы раскинулись вокруг бледного лица, а широко раскрытые глаза смотрели в потолок с выражением величайшего изумления. Она явно не рассчитывала, что сегодняшняя ночь будет последней в её непомерно длинной (по человеческим меркам) и проклятой жизни.
Но самое жуткое и неприятное во всей этой картине находилось в глубоком вырезе её великолепного платья из парчи и бархата, меж двух её крепких грудей… Там зияла дыра. Аккуратный разрез, будто сделанный опытным хирургом. Ребра были раздвинуты чуть в стороны, обнажая пустую грудную полость. Сердца там не было. И я прекрасно знал, где оно оказалось в итоге.
— А эта сука нас опять провела, — изумленно рыкнул Белиал, окинув взглядом ведьму, — даже сама этого не ожидая. Её душа не попадёт в Ад. И ни я, ни Люцифер, не сможем насладиться её заслуженными мучениями… — с сожалением, сквозившим в его голосе, произнёс архидемон.
— Почему? — не понял я.
— Ты не только разорвал все её прошлые «тёмные связи», — ответил Князь Ада, — но заодно и отбелил её душу с помощью Сердца Утренней Зари.
[1] В христианской традиции к бесам причислены языческие божества, то есть слово было синонимом слова демон. «Повесть временных лет» начала XII века сообщает, что Перуна свергли с горы «для поругания беса, который обманывал людей в
