этом образе». С бесом отождествляется Велес в житии Авраамия Ростовского XV века.
[2] Исходя из того, что демоны — в основном падшие ангелы, некоторые демонологи (И. Вейер, Р. Бертон) предположили наличие в Аду системы из девяти чинов, подобной ангельской иерархии Дионисия. И первый чин это псевдобоги (языческие божества), те, кто выдает себя за богов.
Глава 3
— Сердце Утренней Зари… оно сожгло все ее грехи, — продолжил Белиал, с отвращением разглядывая распахнутую грудную клетку трупа. — Все её злодеяния, проклятия, вся её чёрная магия, её ведьмовской дар… всё это было испепелено Благодатью, когда ты засунул кристалл в её сердце. От скверны не осталось и следа. Осталась лишь… чистая, девственная душа, готовая к незамутнённой реинкарнации или, возможно, даже к чему-то более возвышенному. Вот, сучка, она всё-таки избежала возмездия за предательство! — вновь повторил он.
Архидемон в сердцах пнул ногой роскошную бархатную подушку, и та, взметнувшись, грузно шлёпнулась об ковёр. Тишина в комнате стала тягучей и зловещей, нарушаемая лишь почти осязаемым физически скрежетом зубов Эрц-герцога Ада.
Я смотрел в пустые глаза Изабель. В них не было ни ужаса, ни боли — одно лишь чистое, незамутнённое недоумение. Она словно в последний миг увидела нечто настолько невероятное, что даже её изощрённый ум не смог этого переварить.
— И всё-таки она поплатилась, — после небольших размышлений произнес я. — Она планировала жить вечно, быть владычицей, да что там — богиней Хаоса! А что в итоге? Бесславная смерть, пусть и лёгкая… Конечно, ей бы помучиться основательно в Аду, чтобы осознать, что она чуть не натворила…
— Осознание? Да что ты знаешь о настоящем раскаянии? — презрительно фыркнул Белиал. — Это была бы симфония страдания, растянутая на тысячелетия! А теперь… — Он тяжело вздохнул, сменив гнев на утомленное раздражение.
Демон еще раз обвел взглядом покои ведьмы, погруженные в полумрак и скользнул глазами по неподвижному телу.
— Что ж, наша миссия, по большому счету, исполнена. Мир спасен! Ура-ура! — произнёс он с горечью в голосе. — Но главный трофей ускользнул. Люцифер будет недоволен. Мне пора возвращаться…
Белиал повернулся к огромному зеркалу, занимающему едва ли не целую стену и щелкнул пальцами. Гладкое стекло, прежде отражающее лишь наши фигуры и интерьер будуара Изабель, неожиданно полыхнуло кровавым туманом. Когда он рассеялся, в нем вместо отражения переливались уже знакомые мне багровые небеса Преисподней.
По стеклу пошла мелкая рябь, словно зеркало превратилось в воду, которую будоражил легкий ветерок. Рябь исчезла так же быстро, как и появилась, открыв нашим взорам открытый портал в Ад. Оттуда пахнуло серой, пеплом и ледяным ветром девятого круга.
Белиал сделал шаг к «зеркальному проему», затем остановился и оглянувшись, посмотрел на меня через плечо. Его глаза-угли тлели в полутьме.
— Ну что, счастливый пожиратель богов? Пойдешь со мной? В Аду для тебя найдется особое местечко. Ты стал мне интересен. Очень. Там, — он кивнул на портал, — тебя научат, как не сгореть от полученной силы. Достойных наставников у нас хватает, — он оскалился в ухмылке. — Я бы посоветовал Молоха… Но ты можешь выбрать кого-нибудь из своих, славянских богов…
Молчавший до сего момента Каин, чья тень казалась самой темной и плотной в этой комнате, неожиданно покачал головой. Никаких эмоций и на этот раз не отразилось на его каменном лице, но я понял, что он бы мне этого делать не посоветовал. Понял это и Белиал, но тоже ничего не сказал.
На мне скрестились оба взгляда — демона и упыря. Давление выбора навалилось тяжелым грузом. Идти с повелителем Ада? Да ну нах! Я этот вариант даже и рассматривать не буду. Хотя есть риск закончить собственную жизнь очень и очень быстро. А в Аду действительно найдутся «достойные» наставники, которые обучат…
— Благодарю за предложение, князь! — Я сдержано поблагодарил демона. — Но мой путь не лежит в Преисподнюю. У меня свои долги и свои счеты, которые не решить в Аду. Так что — нет! — Я решительно выдохнул. — Я не пойду с тобой! — Я выпрямился, глядя на разочарованную рожу Белиала. — Я разберусь с этим… даром… сам.
Белиал пристально смотрел на меня пару секунд, затем пожал плечами с преувеличенной небрежностью.
— Твой выбор. Надеюсь, поистине бесценный дар Матери Змеихи не разорвет тебя на куски в первую же ночь. Это будет зрелищно, жаль, я не увижу. Что ж… До следующего раза, ведьмак. Уверен, наши пути еще не раз пересекутся. Мир становится слишком маленьким и тесным для таких, как мы.
Закончив на этом, он развернулся и шагнул в портал. Проход в Ад схлопнулся за его спиной со звуком лопнувшей струны, оставив в комнате лишь запах серы да давящую тишину. А зеркало вновь стало обычным зеркалом, отражающим лишь то, что и положено отражать.
Мы остались с Каином вдвоем в покоях мертвой ведьмы. Тишину нарушал лишь треск догорающих в камине поленьев. Этот будничный, почти уютный звук казался кощунственным на фоне того, что только что произошло в этом проклятом замке. Каин медленно перевел на меня свой взгляд. В его глазах, глубоких и старых, как само время, не было ни одобрения, ни порицания. Лишь холодная, отстраненная констатация факта.
— Это был безрассудный поступок, ведьмак, — бесстрастно произнес он наконец. Его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной ноты. — Отказать Эрц-герцогу Ада прямо в лицо — жест, достойный либо величайшего глупца, либо весьма самонадеянного героя. Так кто ты?
«Вот ведь гад какой! — промелькнуло у меня в голове. — Сам же башкой качал… Но выбор… Выбор оставался за мной. И я его сделал».
— Я — это я! И у меня свой путь!
— Достойный ответ! — Кивнул упырь. Но в Аду тебя смогли бы перековать в нечто новое и могучее. И ты бы занял там достойное место — Белиал не солгал в этом. Твоя сила… новая, чужая, она сжигает тебя изнутри. Ты и правда не чувствуешь, как она бушует внутри тебя?
Еще бы! Я её еще как чувствовал. Стоило мне на миг расслабиться, как мой мозг тут же заполнял багровый туман, путающий мыли, сбивающий с толку, и от которого жутко начинала трещать голова. Вкус меди на языке, жар в жилах и ощущение нечеловеческой мощи… Но эта сила была дикой, необъезженной и чудовищно голодной.
— Чувствую, — хрипло признался я.
