маленький флакон с жидкостью цвета янтаря. Протянул мне.
— Но есть нюанс, — добавил он, и его лицо стало серьезным. — Каждое применение усиливает зависимость. Чем больше пьёшь, тем сильнее становится метка, когда действие зелья заканчивается. Рано или поздно дойдёшь до точки, когда без него не сможешь. А потом и оно перестанет помогать.
Я взяла флакон, сжала в ладони, чувствуя прохладное стекло.
— Сколько доз?
— Двенадцать. Используй с умом.
Я кивнула, спрятала флакон в карман и встала.
— Спасибо, магистр.
— Не за что благодарить, — ответил он, возвращаясь к своим свиткам. — Просто будь осторожна, Ренелин. Драконы — опасные противники. Особенно когда считают, что ты принадлежишь им.
Я вышла из кабинета, прошла по коридору, спустилась по лестнице и вышла из академии на улицу, где холодный ветер ударил в лицо, заставив зажмуриться.
Двенадцать доз.
Двенадцать жалких доз на десять лет.
Я шла по мощеной улице, мимо лавок и таверн, мимо людей, которые спешили по своим делам, не подозревая, что рядом с ними идет женщина, проклятая драконом.Я задрала голову вверх, увидев там, в небесах, один из островов, замерший над нашим миром с помощью магии. Не знаю, кто их туда подвесил, но он был великим волшебником и таким же великим идиотом.Потому что на них обитают драконы, проклятые оборотни, изредка спускаясь в наш мир, чтобы кого-нибудь убить. Ненавижу этих чешуйчатых тварей.Просто ненавижу.Ненавижу королевства, которые договариваются с могучими ящерами, ненавижу собственную Гильдию драконоборцев, которая будет расформирована, как только старый король отдаст душу богам, а новый – договориться с чешуйчатыми чудовищами. Как все.Ненавижу свое бессилие.Аааах!
И тут метка вспыхнула.
Боль пронзила бедро — острая, жгучая, будто кто-то приложил раскаленное железо к коже. Я вскрикнула, схватилась за стену ближайшего здания, пытаясь устоять на ногах, пока волна боли не отступила, оставив после себя только пульсирующее тепло и странное, липкое ощущение чужого присутствия.
Предупреждение.
Он знает, что я пыталась найти способ избавиться от метки.
Он чувствует это.
Я выдохнула, разжала пальцы, впившиеся в камень, и заставила себя выпрямиться, сделать шаг вперед, потом еще один.
Ладно.
Хорошо.
Если ты хочешь играть, Кьяртан…
Я сжала в кармане флакон с зельем, чувствуя, как решимость поднимается в груди, жесткая и упрямая.
…тогда поиграем.
Глава 4
Глава 4
Я решилась выпить зелье уже через сутки.На какое-то время стало легче, настолько легче, что я подумала – все, убежала, к черту метку, господин дракон. Я вам не собственность.Ну да, ну да…А потом оно началось. С нарастанием ощущений. Как волна. Вот ты видишь как она поднимается, и вот тебя уже нет.Третья ночь после принятия зелья была худшей.
Первая прошла в тревожном ожидании, во вздрагивании от каждого скрипа, от каждого порыва ветра за окном. Я лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к тишине и думая, что он вот-вот появится — материализуется из теней, распахнет дверь, влетит в окно. Но он не пришел, и под утро я провалилась в тяжелый сон, больше похожий на обморок.
Вторая ночь принесла жар. Невысокий, почти незаметный, но достаточный, чтобы простыни стали липкими от пота, а мысли — вязкими и спутанными. Метка пульсировала тихо, настойчиво, напоминая о себе каждый раз, когда я ворочалась, пытаясь найти удобное положение.Элси заходила дважды, приносила воду, клала прохладную ткань на лоб и спрашивала, не вызвать ли лекаря. Я отказалась. Что я ему скажу? Что меня проклял дракон, и теперь моё тело медленно сходит с ума от его отсутствия?
Да, отличный план. Меня сразу упрячут в сумасшедший дом.
Но третья ночь…
Третья ночь была адом.
Жар поднялся, а стала буквально раскаленной. Тело горело изнутри, будто кто-то разжег костер под кожей, а метка на бедре пылала так, что я едва сдерживала крики. И хуже всего было желание.
Не просто желание. Это была физическая боль, острая и требовательная, пульсирующая между ног с такой силой, что я сжимала бедра вместе, пытаясь хоть как-то облегчить давление, но это не помогало.
Я лежала, сбросив одеяло, в одной тонкой ночной рубашке, которая прилипла к телу от пота, и дышала короткими рваными вдохами, чувствуя, как комната плывет перед глазами.
Проклятая метка.
Проклятый дракон.
Проклятое моё решение согласиться на это.
Хлопнула дверь. Послышался голос Элси — тревожный, громкий, не характерный для нее, которая обычно говорила тихо, стараясь не беспокоить.
— Рен! Рен, ты меня слышишь?!
Я попыталась ответить, но горло пересохло, и вместо слов вырвался только хриплый стон.
Скрип колеса инвалидного кресла, потом стук в дверь моей комнаты, настойчивый, отчаянный.
— Рен, открой! Пожалуйста!
Я скатилась с кровати, доползла до двери, с трудом дотянулась до ручки и повернула. Дверь распахнулась, и Элси влетела в комнату на своем кресле, её лицо было бледным, глаза широко раскрыты от страха.
— Господи, Рен, ты…
Она осеклась, глядя на меня — на мокрые волосы, прилипшие ко лбу, на дрожащие руки, на то, как я прижималась спиной к стене, пытаясь удержаться хоть в каком-то вертикальном положении.
— Я вызываю лекаря, — сказала она решительно, разворачивая кресло. — Сейчас же.
— Не надо, — выдавила я, но голос прозвучал слабо, неубедительно.
— Молчи, — отрезала Элси, и в её тоне была сталь, которую я редко слышала. — Ты горишь, Рен. Не спорь.
Она уехала, и я услышала, как внизу хлопнула входная дверь, как она кричит кому-то на улице, требует срочно привести лекаря. Потом тишина, нарушаемая только моим собственным дыханием и пульсом, гулко отдающимся в ушах.
Я попыталась встать, доползти обратно до кровати, но ноги не слушались, и я осталась сидеть на полу, прислонившись к стене, закрыв глаза и пытаясь игнорировать пульсацию, которая не давала покоя.
Может, если…
Рука скользнула вниз почти сама собой, пальцы дрожали, когда я подняла край рубашки, раздвинула ноги и коснулась того места, где метка наградила меня этой проклятой пыткой.
Влажно. Горячо. Чувствительно до боли.
Я провела пальцами по себе, медленно, осторожно, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Круговые движения, легкие сначала, потом сильнее, надавливая на самую чувствительную точку, и тело откликнулось — вспыхнуло, выгнулось, но…
Ничего.
Никакого облегчения. Только нарастающая боль, острая и жгучая, будто метка наказывала меня за попытку обойти её правила.
Я попробовала снова, глубже, быстрее, отчаянно пытаясь вызвать разрядку, но тело отказывалось слушаться. Удовольствие не приходило. Только боль, усиливающаяся с каждым движением, пока я не задохнулась от рыдания и не убрала
